Книга Багровая связь, страница 59 – Марьяна Куприянова

Тяжелая деревянная дверь поддается неожиданно легко, словно она из фанеры, и я оказываюсь внутри. Даже не успевая рассмотреть всего подробно, чувствую паническую атаку. Мне не следует здесь находиться. С потолка что-то с чавкающим звуком падает на пол. Я присматриваюсь, это похоже на печень. Свиная, а может, человеческая. Поднимаю голову – по потолку явно ползает нечто мокрое и скользкое, но темнота не позволяет разглядеть что-либо.

Осматриваюсь. На стенах висят внушительные крюки в большом ассортименте: тупые и острые, с наконечником и без, тонкие и толстые, с разной степенью выгнутости дуги, с зазубринами и без них. Объединяет их одно – все острия багровеют, словно с них только недавно сняли кровавые трофеи. На длинном столе вдоль стены блестят мясницкие ножи. Все вокруг меня в багровых, коричневых и черных тонах.

С улицы раздается шум. Некто грузный и большой поднимается по ступеням к двери. Это хозяин дома. Я успеваю спрятаться за высокое кресло, которого еще мгновение назад здесь не было. Думаю, мое сознание специально материализовало его для меня. Со скрипом открывается дверь, слышатся тяжелые шаги – они явно принадлежат огромному человеку. Слыша дыхание вошедшего, я не пытаюсь даже выглянуть из укрытия, сама стараясь не дышать. Сжимая кулаки, не двигаюсь. Страх сдавливает меня гидравлическим прессом, словно брикет мусора. Стук сердца заполняет весь дом. Я слышу, что человек принюхивается, и мне не надо даже видеть, чтобы уловить тот миг, когда плотоядная улыбка расплывается на его лице.

Вместо того, чтобы отодвинуться в сторону, кресло поднимается в воздух и опускается уже в другом месте. Тот, кто поднял его, стоит надо мной во весь рост. Несколько мгновений мы рассматриваем друг друга в тишине. Мужчина одет, как настоящий лесник, а на груди у него расплываются темные пятна крови, которая вряд ли ему принадлежит. В следующий миг мужчина хватает меня за волосы (его ладони тоже красные и липкие) и поднимает над полом. Этот трюк дается ему с немыслимой легкостью. По ощущениям с меня заживо сдирают скальп, и я кричу от боли, настолько реальной, что все остальное теряет значение. Мои ноги дергаются в полуметре от пола, а ладони хватаются за его вытянутую руку, чтобы подтянуть остальное тело вверх и ослабить натяжение кожи головы. Боль нестерпима, и все же я не отключаюсь.

Мужчина встряхивает меня, словно щенка, за шкирку вытащенного из лужи, затем бросает на стол в центре помещения. Тупая боль от удара отзывается в локтях и копчике. Мужчина тут же нависает надо мной, широко улыбаясь и выкатив безумные голубые глаза. В одной руке он держит маленькую складную бритву. Нет! – думаю я. – Нет-нет-нет-нет!!! Почему я не могу кричать? Почему не в силах издать ни звука?

Тяжелая ладонь придавливает меня к столу в области солнечного сплетения, теперь я не могу даже приподняться. Мое безмолвное сопротивление нисколько не трогает его. Пытаюсь дергать руками и ногами, но конечности плохо слушаются, будто увязли в густом желе. В следующий миг осознаю, что на мне нет одежды, а тело словно приклеили к столу. Бессилие и беспомощность перед лицом опасности – это то, что я больше всего ненавижу во снах, и это то, что случается со мной чаще всего. Мотив многих моих снов сейчас приобретает новые краски, учитывая то, кто на этот раз представляет для меня опасность.