Книга Горбовский, страница 8 – Марьяна Куприянова

Он явился, как гром среди ясного неба. От резкого, стремительного шага полы белоснежного халата развевались подобно парусам на мачте. Он в несколько секунд оказался у кафедры, широкими и нервными шагами преодолев нужное расстояние. Марина почуяла тонкую примесь запаха больничной стерильности. Глядя на эту странную походку, она часто думала, что под халатом, скорее всего, скрыто тело, выточенное из чего-то твердого и негнущегося. Она решала для себя, что это камень. Если этот человек из камня, это многое объясняло.

Студентки, сидящие рядом с ней, стали чуть слышно перешептываться. Марина разобрала:

— Горбовский, как всегда, не в духе.

— На кого он вечно так злится?

— Иногда как взглянет – поджилки трясутся.

— И не говори. Наш лев вот-вот кого-нибудь разорвет.

Но девушки быстро смолкли, не желая привлекать на себя внимание человека, которого боялись. Марина посмотрела на Горбовского и ощутила полную готовность выслушивать оскорбления ближайшие полтора часа. Эту цену за знания она была готова заплатить.

Тем временем преподаватель положил руки на кафедру, нахмурил брови, чуть опустил подбородок и заговорил:

— Довожу до вашего сведения, что руководство института планирует учредить комиссию по набору студентов на летнюю практику в лабораторию нашего НИИ: секции вирусологии, молекулярной биологии и генной инженерии.

Марину словно схватили за горло. Она прокашлялась, осмысливая услышанное и не веря в такое чудо. Выждав несколько секунд, Горбовский сухо продолжил:

— В комиссии буду принимать участие я. А также ученые, возглавляющие упомянутые мной секции. Мы проверим претендентов на профпригодность, знание правил безопасности и стрессоустойчивость. Если кто-то пройдет проверку, в чем я глубоко сомневаюсь, мы разберем этих студентов каждый в свою секцию по их личному предпочтению.

Женский голос откуда-то сзади спросил:

— Почему Вы сомневаетесь в том, что кто-то может пройти эту проверку?

Горбовский отыскал говорящего глазами.

— Потому что среди таких одноклеточных, как вы, вряд ли найдется хоть одна инфузория, способная эволюционировать. К тому же председателем комиссии буду я, и мое слово будет иметь решающее значение.

Больше никто вопросов не задавал.

— Так что если кто надумает пройти летнюю практику и получить бесценный опыт, то дайте мне знать, я запишу вас в список и буду иметь в виду, – закончил Горбовский для формальности, прекрасно понимая, что после ТАКОГО заявления никто не станет записываться: ни сейчас, ни после занятия.

Никто не шелохнулся, боясь даже малейшим движением вызвать подозрение в умысле записаться на практику. Марина глубоко задумалась. В ее голове одна идея противоречила другой, а желания боролись со здравым смыслом. Ей, конечно, очень хотелось бы, однако Горбовский в комиссии – это уж слишком жестко.

«Но ведь попытка не пытка, верно? Попробовать стоит. Но какой смысл, если председатель – Горбовский? Кому охота опозориться, да еще, возможно, заработать себе такого опасного и нежелательного врага? Но почему сразу врага?.. Но, но, но! Миллион всяческих «но»! Как будто он только и делает, что запоминает студентов. Мы для него, как муравьи для человека – крошечные, незначительные, мелочные существа, все друг на друга похожие и одинаково бессмысленно живущие. Упустить такой шанс из-за страха показаться недостаточно умной – неоправданная глупость. Надо попробовать. Больше уверенности в себе, Марина. Неужели ты и правда считаешь себя недостойной этого? Судьба дает тебе такую возможность, а ты прячешься в угол, потому что тебе страшно? Тебя не убьют, в конце концов. Максимум – морально уничтожат. Это ничего особенного, к этому мы привыкли. Не в первый раз, и не в последний».