Онлайн книга «Горбовский»
|
Лев Семенович так резко дернул Марину на себя, что от встряски все в ее голове перемешалось и улеглось по-новому. Все идеи, догадки, образы, мысли – ранее разрозненные, приросли друг к другу, как родные. И от резкой смены мировосприятия девушка впала в состояние, близкое к шоковому. Бессонову было больно видеть столь маниакально любимую девушку в объятиях другого мужчины, и он тоже взбесился. Лишь мельком Спицына видела, как Матвей кинулся к Горбовскому, чтобы отобрать девушку, отбить ее. Но Лев Семенович одной рукой остановил его порыв, вновь откинув Матвея от себя. Парень поднялся и в этот раз. Даже не отряхнувшись, он с низкого старта бросился на Горбовского, и тому пришлось оттолкнуть Марину, чтобы принять удар. Спицына знала, что Горбовский сильнее и опытнее, но и за Матвея не переживала – в его глазах плескалось такое безумие, что становилось страшно. Он был в состоянии аффекта. Уже через десять секунд Лев одним точным ударом повалил охамевшего поклонника своей практикантки на асфальт, набросился сверху и сдавил ему горло, прижимая корпус к земле и не позволяя приподняться. — Она – моя, – сказал он и надавил локтем и коленом со всей своей недюжинной силой. Матвей застонал от боли, и лишь тогда Горбовский опомнился, что бьет собственного студента, а это не слишком педагогично. Лев Семенович поднялся на ноги и отошел на несколько шагов. Гнев, злость, агрессия – отхлынули, как вода после прилива. Разум очищался, странное затмение рассеивалось. Бессонов тяжело поднялся на ноги, держась за лицо обеими руками. В этот раз у него не было сил лезть на рожон, и парень решил убраться подобру-поздорову. Шатаясь, он в полусогнутом состоянии побрел прочь. Горбовский повернулся и обнаружил, что Марина сидит на корточках, уткнувшись головой в колени, обхваченные руками, и плечи ее вздрагивают. А еще она плакала, что окончательно поставило защитника в тупик. Спицына плакала, потому что, наконец, осознала, как давно и как крепко она любит Льва Семеновича. Похожая мысль посетила и Льва, но ему пока что было трудно ее принять. — Марин, поднимайтесь, – сказал он погрубее, стараясь голосом и поведением сейчас загладить тот всплеск эмоций, когда он прижимал ее к себе, и, протянув руку, помог Марине подняться на ноги. Спицына наскоро вытерла лицо, виновато, как побитая собака, посмотрела в глаза Горбовскому и так ничего и не вымолвила. Не сумела. — Я провожу Вас домой. Не факт, что он действительно ушел. И они двинулись по аллее, чуть поодаль друг от друга, оба взбудораженные, ошеломленные, анализируя случившееся. Они шли и молчали, молчали тем же молчанием, которое возникло между ними, когда они отмывали пол от крови Гектора. За такое молчание можно полжизни отдать, ведь оно умеет роднить людей в разы сильнее, чем всяческие слова. Шаг за шагом Лев Семенович с ужасом понимал, что больше не может вспомнить голоса покойной жены, не может воскресить в памяти ее образ. Еще недавно она попрекала его во снах, и теперь было понятно, за что. Алена чувствовала, что муж скоро забудет ее, и не хотела его отпускать точно так же, как он не отпускал ее целых семнадцать лет… Только когда они подошли к Марининому дому, девушка заметила кровоподтек на скуле Горбовского, а также намек на рассечение брови. |