Книга Падает снег, страница 94 – Марьяна Куприянова

— Думаешь, не простит?

— Ах, если бы так просто… Он уже меня простил. Простил, но не забудет.

Леха прочистил горло.

— Вера, все ошибаются… – туманно начал он.

— Я ошибалась слишком часто.

— Но раньше рядом не было Громовых! – прогудел он уверенно.

— Раньше… раньше рядом не было никого, – хмыкнула я и отстранилась. – Идем. Мне нужно еще кое-что сделать.

— Куда идем-то? – по-деловому осведомился Леха, помогая мне выкарабкаться из сугроба.

— В обитель лени и грязной посуды, товарищ Горбач.

— Понял, – улыбнулся Леха с той гордостью, присущей только древним холостякам, которые находят в хаосе правильный порядок вещей и уверены, что в жизни вполне можно обойтись и без всяких там жен.

* * *

Как раз, когда мы пришли, очередным звонком дал о себе знать Серега. Он коротко и четко расспросил меня, как все прошло, уверил меня, что дело в шляпе, и что, скорее всего, если Андреев позвонит Комову, а Комов, в свою очередь, поговорит со своей сестрой, которая в этой жизни ценит еще кое-что так же сильно, как деньги, а именно – родственные связи, то цену эта вся махинация неплохо скостит, а может быть, дело и не только в цене. Также он сообщил, что было бы неплохо мне самой встретиться с Комовой, по крайней мере, она этой встречи хотела бы. Не раньше, чем я достану деньги, подумала я про себя, но вслух выразила энтузиазм. Хотя, если Комова такой же неприятный человек, как ее брат, то я бы лучше с ней не виделась до самого конца, пока это не станет неизбежно. Понимаю, что так нельзя, ведь дело серьезное, но все же. Оставшиеся деньги она, кстати, возьмет только после того, как суд вынесет приговор. В том, что наша сторона победит, она уверена пока что процентов на шестьдесят. Что ж, неутешительно. Больше, чем ничего, и чуть больше, чем половина.

С момента прощания с Андреевым я очень переживала. Увидимся на суде, сказал он. Я мог бы убить тебя, а потом даже не вспомнить, сказал он. Может быть, мне и правда надо полечиться, сказал он. И все с этими своими страшными черными глазищами. Как тут не испугаться, как не начать переживать. Максим слишком неординарный и непосредственный человек, чтобы быть уверенной в том, что он не передумает, не переиграет все то, о чем ты с ним договоришься, по каким-то своим соображениям и понятиям. Я, например, вовсе не тешу себя надеждой на то, что ему не придет в голову принимать решение за нас двоих. Поэтому я переживаю, не зная, чего ожидать теперь, точнее, зная наверняка, что впереди – неизвестное. Но как объяснить это остальным? Они ведь совсем, совсем не знают, кто такой Андреев и что он за человек.

Леха забрел в квартиру, как медведь в берлогу, потянулся и завалился на кровать. Через пять минут он уже не откликался на мои обращения, и я тихонько вышла из его комнаты на кухню, подумав, что так будет даже лучше. Мне как раз нужно сделать кое-какое дело, свидетелей которому я бы не хотела иметь.

Заварив чай покрепче, я уселась на кухне за большую цветастую скатерть и набрала мамин номер. Трубку подняли почти сразу – мама всегда так, словно только и делает, что сидит на телефоне и ждет, когда же ее любимая доченька позвонит. Я собрала волю в кулак и решила не ходить окольными путями.

— Привет! – с ходу сказала она. – Как там у тебя дела, как сессия идет?