Книга Падает снег, страница 53 – Марьяна Куприянова

— Вряд ли, – только и сказала я.

— Ну, время покажет.

И время действительно показало, что в делах руководства института действительно творится какая-то непонятная муть. Эту муть все тщательно скрывают, она стала запретной темой, никто об этом не говорит, кроме самих студентов, шепотом, втихаря. Но мне-то все равно – лишь бы сессию пережить и свои оценки получить. А они, сверху, пусть делают, что хотят, хоть на руках ходят, и разбираются, в чем хотят, хоть в квантовой физике.

С приходом сессии, которая, кстати говоря, пришла-таки именно в свои сроки, преподаватели стали чуть ли не ежедневно проводить какие-то советы, секретные совещания, планерки. Студенты волновались. Они полагали, что на этих мероприятиях обсуждается план нового приема экзаменов, и скоро всем настанет каюк, ибо если систему сдачи сделают еще более жесткой, половина студентов моментально отсеется в академы или на отчисление. Но мое сердце чуяло нечто иное. Вовсе не изменения в сессии они там обсуждают. Кое-что другое, более неприятное, причем неприятное и нежелательное как для них самих, так и для престижа всего института. Я бы даже сказала, кое-что опасное и чреватое последствиями.

Почему-то мне начинало казаться, что вся эта кутерьма каким-то образом, мне пока непостижимым, связана с увольнением Андреева. Если судить вот так: последние числа декабря – срочное увольнение одного из сотрудников, 1 января – визит правоохранительных органов к декану, теперь – весь этот непонятный и суперсекретный сыр-бор среди руководства и сплетни среди студентов, то наклевывается неплохая детективная история. И я осознаю себя звеном этой истории, не просто связующим звеном, а начальным, запустившим весь механизм. Еще пока ничего не выяснилось, а я уже начинаю ощущать свою вину и предчувствовать неприятности.

Как стало известно дальше, интуиция меня не подвела. Но начать следует, все-таки, не с Максима, а с кое-чего другого, не менее интересного и сыгравшего немаловажную роль в последующей истории.

Наушники в ушах, шарф по глаза, музыка стучит по мозгу молотком, отвлекая его от мыслей, так ненужных сейчас, когда я почти в бешенстве. Я – лечу на экзамен. Я – опаздываю. Я – как обычно.

Наручные часы показали, что если я за двадцать минут не преодолею расстояние до универа, которое составляет, между прочим, пять километров (смотрела по гугл-картам), учитывая то, что на дорогах из-за неубранного снега снова чудовищные пробки, заторы и аварии, а еще учитывая то, что я проспала, потому что накануне вечером поцапалась с Таней и забыла завести будильник, то, скорее всего, мне придется идти на пересдачу. Потому что преподаватель, который принимает сегодня, известен тем, что не пускает опоздавших. Даже на три минуты. Я уже представила, что он мне скажет, когда я заявлюсь туда, взмыленная и красная: «Девушка, студенты, которые заходят в аудиторию после преподавателя, отправляются на пересдачу автоматически». «Хорошо», – отвечу я с улыбкой, глядя в эти насмешливые глаза, выйду и начну бить кулаками по стене в бессильной злобе. Потом пойму, что не все еще потеряно, что есть же еще пересдача, и нечего было так волноваться. Потом выйдет Таня, скажет, что сдала на пять, как обычно, мы помиримся, она меня утешит, и мы отправимся домой.