Книга Лунь, страница 98 – Марьяна Куприянова

Обиженный, озлобленный, как затравленный крысеныш, жестокий и циничный «голос из подполья», внутренний голос девушки долго-долго разговаривал с нею в этот день, унижал, насмехался. Дома Лена, повинуясь необъяснимому порыву, схватила с полки и долго и жадно читала Кафку, вгрызалась глазами в текст, как будто только он мог утолить ее боль.

Впервые в жизни Лунь познала столь мощную душевную катастрофу, однако и она оказалась малостью от возможного, частью от целого, верхушкой айсберга. Как правило, всегда есть, куда хуже.

Еще спустя неделю Лена увидела ИХ за стеклянной витриной дорогого кафе – Илью Алексеевича и роскошную молодую женщину. На ее лице было много косметики, шоколадные волосы непослушно пушились, но это придавало ей шарма; на длинной лебединой шее висело тяжелое ожерелье из цветных камней. Лунь сразу обратила внимание на ее малиновый пошлый рот, и ей показалось низким и пакостным то, как он менял очертания, пауком перемещаясь по лицу незнакомки, когда она улыбалась, смеялась или говорила.

Они не заметили Лену, но Лена заметила, что они, вытянув руки по столу, сжимали ладони друг друга. На коленях у женщины лежал аккуратный букет. Илья Алексеевич выглядел влюбленным: глупая улыбка будто приклеилась к его лицу чьей-то магической рукой, каким-то заговором. Все его мужское существо раскрепостилось и просвечивало природной сексуальностью. Что касается женщины, она выглядела хищницей, стремящейся скорее затащить Илью в постель. В ней было что-то запретное, бесовское, грешно-лукавое. То же самое – неуловимое, трудно выразимое, но соблазнительное – было в словах Змея, предложившего Еве яблоко.

Отдалившись от кафе на почтительное расстояние, Лунь все еще видела перед глазами эти счастливые лица людей, которые видят только друг друга во всем мире. Эта картина врезалась ей в память куском стекла, и кровь сочилась по его острым краям. То, что испытывала Лена, описать сложно. Минимум пара бензопил вгрызалась в ее тело, рассекая плоть заживо.

Невозможно было ничем опровергнуть то, что она видела счастливую влюбленную пару. Все доказательства и так имелись на руках. Сомнений не было. Мозаика сложилась в ясный узор.

Дома Лунь сразу же отправилась в кладовку. Она всерьез решилась на этот шаг, и Степы так удачно не было дома. В тусклом свете на грязной отсыревшей полке среди пыли и пустых бутылок девушка нащупала небольшую круглую жестяную баночку с крысиным ядом.

Лена хорошо знала, что для летального исхода необходима большая доза, ведь содержание отравляющих веществ рассчитано на грызунов, а потому мало. Зная свой вес, она была уверена, что если съест все, то ей хватит. Правда, будут боли, и внутреннее кровотечение откроется не сразу, но это ничего. Ради такого облегчения можно и подождать, потерпеть.

Ничто не могло заставить Лену передумать. Она хоть и действовала скоропалительно, но вполне отдавала себе отчет. Да, она этого хотела, вне всяких сомнений. Лунь подошла к подоконнику и трясущимися руками раскрутила крышку жестяной баночки. Небольшой кружок на фоне белоснежного подоконника. Внутри – коричневые шарики. Тонкими пальцами Лена взяла один из них и поднесла к носу. Пахло зерном. Его специально подмешивают в яд, чтобы крысы съедали. Глупые грызуны. Вот люди – умнее. Они-то едят отраву по собственному желанию.