Книга Лунь, страница 102 – Марьяна Куприянова

— Что-то случилось, милый? – приторно спрашивала Наташа, неожиданно входя в комнату.

Илья убирал ноутбук с колен, и на это же место садилась Наташа, обнимая его за шею.

— Все в порядке, – отвечал он, перебарывая раздражение, и целовал молодую женщину, упиваясь ее теплом и красотой.

Вначале ее ласки помогали забыть о письмах, оставленных без ответа. Наташа стала его миром. Но почему-то этот мир начал сжиматься… Вилин знал, что его безграничная, слепая любовь к Наташе покрылась сеточкой трещин, как подсыхающая глина. Пока что они безвредны, и, возможно, лишь кажутся ему, а не существуют в действительности. Но мужчина все чаще вспоминал о Луни, хмурился, сжимал губы. Это заставляло Наташу беспокоиться. Она пыталась расслабить его своей нежностью, однако это лишь более раздражало Вилина.

И вот, не получив ответа на последнее письмо, Илья всерьез заволновался и как никогда ясно увидел те самые трещины, паутиной бегущие по его чувствам к Наташе. Корка окончательно высохла и готова была осыпаться. «Лунь, Лунь, Лунь, – назойливо крутилось в голове, и с этим ничего нельзя было сделать. – Где она? Что с ней? Почему она не отвечает?»

Вилин решил, что самое время отправиться прямо к ней домой и все выяснить.

— Почему я раньше не додумался до этого? – спрашивал он по пути у неба, деревьев, весеннего теплого солнца, но ответа не было и не могло быть.

Место, где жила Лена, всегда неприятно поражало Илью Алексеевича. Это была одна из тех тупиковых улочек, словно застрявших в начале девяностых. Разбитая дорога, вечная грязь, убогость, покосившиеся саманные домики, низко висящие провода, деревянные прогнившие заборы, домашняя птица повсюду, искоса поглядывающие из окон люди… И как в таком захолустье может жить столь умная, неординарная личность, как Лунь? Каждый раз Илья задавался этим вопросом, и ответ находился сам собой:

«Счастливый человек никогда не создаст ничего гениального – у него в творчестве, в самом созидании, нет никакой нужды. Только оставленный всеми, несчастный, забитый, даже озлобленный и часто вследствие этого психически нестабильный человек способен создать нечто потрясающее. Счастливец не напишет хорошей книги, не нарисует шедевра. Искусство – удел тех, у кого не сложилась жизнь».

К таким выводам приходил Илья. И сразу вспоминал о вечном скитальце-мученике – о Достоевском, которого он так любил. У Лены жизнь складывалась пусть не подобным, но весьма схожим образом.

«Кто я для нее? – вдруг спросил себя Илья, оказавшись у нужного дома. – И кто же для меня она?..»

Он пару раз громко ударил по забору. Навзрыд залаяла соседская собака. Никто не выходил. Вилин ударил еще и еще, начиная злиться.

— Иду! Хватит греметь! – услышал он этот голос, такой родной и далекий одновременно.

И в этот момент вздрогнул и понял, что никакой Наташи будто и не было.

Лена показалась у калитки, наскоро запахиваясь в легкий халат. Простая ткань обхватила ее силуэт, очертив тонкую талию. Девушка окинула Вилина вопросительным взглядом и отвернулась. Мужчина даже не представлял, скольких усилий ей стоит не расплакаться прямо сейчас. Ноги едва держали ее.

— Весьма неожиданный визит, – она старалась на него не глядеть.

Вилин свел густые брови к переносице. Он чувствовал – она делает вид, что ей все это безразлично. Но не понимал, почему.