Книга Constanta, страница 97 – Марьяна Куприянова

— Нет разницы, сколько у меня пар?

— Абсолютно. Как только занятия окончатся, сразу туда. А я в университете до ночи торчу обычно. Вторая смена.

— Ладно. Буду.

— До свидания, Яна, – задумчиво попрощался он и положил трубку прежде, чем я ему ответила.

Я странно посмотрела на пикающий телефон и нажала на сброс.

— Ольга! Ты проспорила мне пятьсот рублей! Когда отдавать будешь?

Вот черт. Совсем забыла спросить, не знает ли он ничего о таблетках…

Следующий день был веселым. Даже слишком. Я узнала много нового. И это мне не слишком понравилось.

После пар, как и было оговорено, я пришла на кафедру. Завьялова, увидев меня, приветливо улыбнулась, сказав, что Константин Сергеевич уже внутри. Я вошла – он разбирался с какими-то бумагами, лицо – сама сосредоточенность.

— Яна. Здравствуйте. Сядьте пока, – отрывисто проговорил Довлатов, мельком взглянув на меня и снова погрузившись в изучение документов.

Я прочистила горло и присела на стул у входной двери. Кроме нас двоих в помещении сидела Завьялова и молодая аспирантка.

— Мариша, – обратился Довлатов, не поднимая головы. – Будьте любезны, поищите студентке в моей библиотеке все, что есть по «Герою нашего времени».

— М-м-м, отличный выбор, – с уважением взглянула на меня девушка, открывая самый большой шкаф в кабинете и вставая на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки.

Должно признать, фигурка у нее – загляденье. На такую даже женщинам хочется смотреть, не то что мужикам. И Константин Сергеевич меня не разочаровал – скользнул-таки взглядом по ее вытянутому у шкафа силуэту в юбке-карандашике и мятной шифоновой блузе. Я подавила улыбку, делая вид, что прокашливаюсь.

— Как Ваше здоровье? – вдруг подала голос Завьялова, тоже заполняя какие-то бумаги у себя за столом.

— Спасибо, выздоровела. Полна сил учиться и наверстывать упущенное, как и прикрывать долги.

Довлатов позволил себе ухмылочку, не поднимая на меня глаз.

— Вот это правильный подход. – Похвалила Елена Вадимовна. – Не думаю, что у такой способной студентки будут какие-то проблемы с восполнением упущенного материала. А на счет Корнеевой не волнуйтесь – мы с Константином Сергеевичем решили, что она не будет принимать зачет у вашей группы в предстоящей летней сессии. Я отстранила ее от этого как лицо, не способное к объективной оценке.

— Вы мой кумир, – серьезно сказала я, наблюдая за растущей стопкой книг, которые выкладывала Мариша: и каждая – внушительного объема.

— Ну что Вы, Яночка! – я вздрогнула, потому что позволяла называть себя так только очень близким людям вроде Ольги. Но от доцента кафедры я такого никак не ожидала. Даже Довлатов себе такого не позволял, с его-то интеллигентной наглостью, хотя я заметила, что он довольно-таки любит называть меня по имени, даже когда это совсем необязательно. – Это Вы на факультете у всех кумиром стали.

— В каком смысле? – спросила я, увлеченная своими мыслями и рассматриванием клетчатой рубашки Довлатова, который в тот момент, хвала небесам, вообще не смотрел ни на что, кроме своих бумаг.

— Такое высказать в лицо преподавателю не каждый осмелится.

Черт. Все-таки получить одобрение от доцента кафедры за то, что нахамил преподавателю с этой же кафедры – это, можно сказать, охренеть как круто. А Константин Сергеевич все ухмылялся, будто лично был ответственным за упомянутый конфликт.