Книга Constanta, страница 71 – Марьяна Куприянова

Я молча кивнула, принимая скудную благодарность. Все начали рассаживаться по своим местам, Валера и Ольга сели со мной.

— Я горжусь тобой, – шепнула мне довольная Ольга. И следом добавила, видя мой вопрошающий взгляд, – ну, я думала, что ты не сдержишься и ударишь ее. А ты молодец. Всего лишь туфли сломала.

— Да если бы я ее ударила – я бы ее сломала, понимаешь? Это тебе не туфли – новые не купишь. За убийство неохота сидеть как-то. Слаба я еще, чтобы бить. К тому же руки о такое дерьмо марать – себя не уважать. Таких, как она, пробирает прилюдное унижение.

— Да ты у нас психолог, – заметил Валера. – Красава. А то она тут всех опускала, а чуть кто слово ей, она, мол, папа у меня следователь.

— Всего лишь? Видали и покруче.

Я совершенно не боялась возможных проблем – существующих пока с лихвой хватало, чтобы гасить инстинкт самосохранения. В аудиторию вошла преподша, и всем пришлось стихнуть, лишь в сети продолжая обсуждать случившееся между мной и Журавлевой. После пары пришлось поднапрячься: надо было собрать всю свою гордость и засунуть куда подальше, потому что предстояло сделать то, что я практически не умею – извиниться.

— Тамара Владимировна, – подошла я к преподше, виновато опустив глаза, когда аудитория рассасывалась после пары. – Я хотела попросить прощения. За пропуски.

— А что такое, Гарзач? Почему прогуливаем?

— Я не прогуливаю! Я по состоянию здоровья…

— Справки тогда несите из больницы.

— Ну, Тамара Владимировна. Я не была в больнице. Откуда у меня справки?

— А как же Вы тогда лечились?

— Ну, это хроническое заболевание, я и так знаю, чем его лечить – каждый раз одно и то же лекарство.

— Пропуски придется отрабатывать. Вы же в курсе?

— Разумеется, конечно. Я отработаю. Вы только это… Я там слышала, докладную на меня написали.

— Вот отработаете долги – и заберу докладную, Гарзач. Идите, не задерживайте меня, я занятой человек, в отличие от некоторых.

— Хорошо, спасибо, – во всю ширь заулыбалась я, добившись своего. – До свидания!

— Угу, до свидания, до свидания, – недовольно проговорила Тамара Владимировна, собирая сумку.

Ну что же, хоть одну проблемку уладила сама. Но то, что придется ко всем преподам вот так подходить и унижаться, не радовало. Минус быть гордым – не умеешь просить прощения искренне, говоришь заученные фразы, и человек это чувствует. К тому же не все преподаватели способны понять мою нелюбовь к больницам, как Тамара Владимировна.

На самом деле она добрая и снисходительная, только строит из себя строгую, иначе дисциплины вообще никакой не будет. Я давно просекла эту тему, люблю наблюдать за людьми, примечать детали, делать выводы: это у меня нечто вроде хобби. Есть преподаватели с пулей в голове, к которым и с извинениями подходить не стоит – не так поймут, и выйдет, что хотел как лучше, а получилось как всегда.

Интересно, подумала я, а хватило бы у меня сил подойти и попросить прощения у Константина Сергеевича? Как хорошо, что он у нас ничего не ведет, а то я бы лучше под гидравлический пресс легла, чем ему на съедение отдалась. Еще одним кандидатом, перед которым я бы в жизни не извинилась, была Корнеева. И до чего удивительно, что эти двое стоят в одном списке. Кто для меня он, и кто она – противоположные фигуры. Одна создает проблему, другой ее решает.