Книга Constanta, страница 58 – Марьяна Куприянова

— Выйди из нашей комнаты, – отвратительно-мерзким голосом приказала мне та, что дула на покрашенные ногти, не осознавая всей опасности ситуации, в которую попала на пару с подругой по уму. – Давай, живо, я жду, – брезгливо взмахнула она рукой, бряцая колечками на тоненьких сигаретных пальчиках.

Я без особых усилий отодвинула первую от входа и прошла вглубь комнаты, к играющему ноутбуку. Девушка с накрашенными ногтями гордо и возмущенно вскинула голову, ожидая, что этим действием остановит или испугает меня. Вырвав из ноутбука провода колонок, я захлопнула крышку – звук оборвался на каком-то дебильном слове вроде «люблю».

— Эй, ты че!

Блондинка у двери решила броситься на меня, но я показала ей внушительный кулак, и она замерла посреди комнаты, нерешительно поглядывая на подругу. Зря надеялась на помощь: та, кажется, совсем не собиралась портить еще не высохшие ногти.

— Можешь не пытаться. Вам даже вдвоем меня не утянуть, – с жалостью проговорила я, сматывая провода колонок.

— Эй! Да ты совсем охренела? – пропищала она и все-таки кинулась на меня, выставив вперед тонкие ручонки.

Сделать на ней болевой захват оказалось проще, чем на Довлатове, и в этот момент на пороге возникла Ольга. Не прошло и двух минут, как я ворвалась сюда, словно разъяренная бестия. Блондинка вскрикнула и чуть не осела на колени, широко распахнув глаза.

— Ты что делаешь?! – участливо, но бездейственно кудахтала та, с противным голосом. – Помогите, кто-нибудь! Эй!

— Завали. А, Ольга, ты вовремя. Тут девочки нам колонки подарили, помоги забрать, а то у меня руки заняты.

— Подарили?

— Ведь правда? – я надавила на руку пленницы, чтобы она подтвердила мои слова.

— А-а-ай, как больно, – ныла она, извиваясь и припрыгивая, чтобы высвободить руку из моей ладони.

— Оля. Проходи. Бери колонки.

Я взглянула на нее с приказом и убеждением. Ольга послушалась, и только после этого я дала блондинке свободу – она бросилась за спину второй, прошипев что-то.

Мы с Ольгой вышли вон, от моей руки громко хлопнули двери: сначала соседская, потом наша. Но раздражение уже начинало выветриваться.

— Подключай, – бросила я, роясь в своей сумке.

— Что ищешь?

— Флешку. Да где же она, млин… Сколько, ты говоришь, они тебя попсой морили?

— Около месяца.

— Сейчас будут слушать правильную музыку, – уверенно сказала я, вставляя флешку в разъем. – Так, так, так. Это будет слишком тихо. Эта слишком лирическая. Вот. То, что надо!

Открылся «Winamp», и колонки взорвались от проигрыша на электрогитаре, ласкающего слух. Ну, мой, по крайней мере.

— Это что? – безуспешно пытаясь перекричать музыку, спросила Ольга.

— Король и Шут! – крикнула я в ответ, глотая теплое пиво и устраиваясь поудобнее на стуле.

Ольга улыбалась во все зубы: она тоже понимала, что звучащая песня чем-то напоминает меня и мою вспыльчивость. Далее играл Disturbed – «Stupify», Rammstein – «Sonne» и все в том же роде. Я специально выбирала что-нибудь потяжелее, а финальной назначила одну из любимых и самых жестких для изнеженных ушей: Suicidal Tendencies – «Institutionalized», на которой соседки не выдержали и стали все-таки стучать нам, превозмогая страх. У меня у самой от такой громкости уже хорошо так заложило уши. Но чего только не сделаешь ради справедливости. Даже колонки до упора выкрутишь. Зато в голове после хорошей порции тяжелого рока, пробирающего до костей, маленько прояснилось. Музыка лечит.