Книга Constanta, страница 52 – Марьяна Куприянова

* * *

Я проснулась от того, что меня кто-то настойчиво пихал, сопровождая свои наглые действия не менее настойчивым полушепотом:

— Яна-а-а! Вставай.

Не разрывая слипшихся словно навечно век, я пересохшими губами произнесла:

— Изыди.

Толчки повторились с новой мощностью.

— Яна. Универ. Уже шесть.

— Оль, давай останемся. Мне так херово…

— Поднимайся. Сегодня Корнеева. Тебе нельзя пропускать. Я сделаю кофе.

Кодовое слово для того, чтобы сон вышел из меня подобно демонам из свиней, прозвучало: Корнеева. Провалявшись еще минут семь, я еле-еле приподнялась: болела шея, спина, плечи – от неудобной позы во время сна; болела голова – от недосыпа и пива; в глазах как будто вагон песка опрокинулся.

Со словом «блять» на устах я схватилась за подоконник рукой и кое-как придала замученному телу вертикальное положение. Опять же не без мата отыскала свои вещи, оделась, несколько раз чуть не грохнувшись от потери равновесия, и пошла сначала в туалет, стараясь не приглядываться к себе в зеркале, дабы не заработать «инсульт миосульда», как выражается одна наша веселая преподша. Затем показалась на кухне. Ольга сидела за столом и завтракала, окинув меня взглядом, красноречивее которого я еще не встречала.

— Да, знаю, я пиздец на ножках, – сказала я, присаживаясь. – Можешь даже не говорить об этом. Но у тебя тоже такой видок, будто ты всю ночь ловила черную рыбу с зелёными всадниками под палящим фиолетовым солнцем.

— Знаю, – засмеялась она, пододвинув мне чашку с крепким кофе. – Сегодня две красотки в универе будем.

— Похеру. Мне плевать на всех, кроме тебя и Валеры. А Валере, как и мне, все равно на внешний вид друзей.

— А если своего нового научрука встретишь? – подколола Ольга.

— Ой, давай не будем о грустном. Спрячусь куда-нибудь. Надеюсь, мой вестибулярный аппарат не подкачает после этой ночки, если я внезапно сорвусь с места и побегу от него.

— Я вот что подумала: тебе же с ним надо начинать к летней конференции готовиться уже, вообще-то, а ты симку сегодня поменяешь, и он не сможет с тобой связаться.

— Оль, я об этом сейчас даже слышать не хочу. Какая мне к чертям собачьим конференция, когда у меня такое в жизни творится?

— Ладно, тогда второе: у твоей мамы есть мой номер, рано или поздно она мне позвонит. Что мне ей сказать?

Я пожала плечами, подозрительно косясь на отвратительно жирную колбасу на тарелке.

— Ешь, через двадцать минут выходить уже надо.

— Не. Я не хочу есть.

— Вообще? – подруга округлила глаза, зная мое обыкновенное любовное отношение к «топливу».

— Да. Что-то меня на хавчик вообще не тянет.

— Это после вчерашнего?

— Смотря о чем ты, – сцепив руки, я вытянула их над головой, хрустя позвонками и разминая шею.

— Ну не из-за пива же это?

— Ты смеешься, что ли? Чтобы меня из-за одной бутылки потом от еды воротило?

— Значит, у тебя на нервной почве переутомление организма.

— Наверное, – кивнула я. – Потому что я только проснулась, а уже до хуя устала.

Шутка сработала на ура – засмеявшаяся Ольга теперь будет хотя бы не так переживать за мое внутреннее состояние, которое на самом деле оставляет желать лучшего.

На самом деле я ошибалась – усыпить Олину бдительность было не так уж просто, и парой шуток, пусть и смешных, не обошлось. Она всю дорогу по пути в универ настороженно поглядывала на меня, пытаясь определить настроение, и если надо – подбодрить. Чуткая она очень, а я слишком груба от природы. Что держит нас вместе? Вот вопрос.