Книга Constanta, страница 167 – Марьяна Куприянова

Я молчала.

— Вы теперь, скорее всего, тоже сбежите. Уйдете и не вернетесь. Бог вам судья, не я. Бросать ближнего, когда нет надежды – это вполне в духе нашего века. Тем более, Вы так молоды, зачем губить себе жизнь?

Я внимательно выслушала его. Затем встала, сжимая кулаки, и подошла почти вплотную, имея сильное желание ударить. Но понимала – лучше не надо.

— Надежда, – твердо заговорила я самым грубым своим тоном, – есть ВСЕГДА. Даже при нуле процентов и полном отсутствии счастливых случаев. И жизнь я себе загублю только если брошу его сейчас. Я никогда, слышите? Никогда от него не откажусь. Даже если бы Вы сказали мне, что он не сможет ходить. Мне не нужен мир, в котором его не будет. Я слишком его люблю, чтобы оставить. Ясно?

Как ни странно, но эта речь не заставила меня разрыдаться, наоборот, помогла собраться с силами и сжать волю в кулак. Я видела перед собой цель, к которой могла стремиться, и все было на своих местах. Наконец-то ясность. Мои слова гипнотически подействовали на Геннадия Николаевича, он покивал и произнес:

— Вот теперь и думай, кто преданней: жена или любовница… Чудны дела твои, господи. Знаете, я поговорю на счет Вас, можете приходить каждый день, Вас пустят.

— Спасибо огромное, – я потупила взгляд.

— А что Вы там такого сделали с медсестрой в регистратуре? Неужто и правда напали?

— Она отказалась говорить номер палаты… и мне пришлось самой взять журнал. А что бы Вы сделали на моем месте? Я была в отчаянии!

— А сейчас Вы не в отчаянии?

— А должна быть? – прищурилась я.

— У Вас завидная сила духа.

Я пожала плечами. В следующую секунду в дверь постучали.

— Да? – повысил голос Геннадий Николаевич.

Вошел молодой парень в очках и белом халате, по виду интерн. В руках у него были листы, прикрепленные к твердой основе.

— Геннадий Николаевич, анализ крови Довлатова пришел, – сказал парень, протягивая листы.

Главврач вырвал их из рук, надел очки, поднес к свету. Внимательно изучив, он стал сверять что-то на первом и последнем листах. Интерн ждал.

— Хочешь сказать, – Геннадий Николаевич снял очки и задумчиво взглянул на меня, – отравление?

— Возможно, – поспешил оправдаться парень, – но наличие этих токсинов в организме может быть следствием передозировки некоторых лекарств… я не уверен.

— Что происходит?

— В крови у Константина найдены отравляющие вещества легкого действия. Это не просто отравление пищей, это инородное.

— То есть? – у меня похолодело в груди.

— Его, скорее всего, отравили. Добавили в еду, а может, в воду. Проведите дополнительную экспертизу.

— Я уже провел, – хвастнул интерн. – Похоже на нитрохлоформ, но утверждать не берусь, доза слишком маленькая. Токсин уже почти вывелся из организма самостоятельно.

— Нитрохлоформ, – главврач потер подбородок, – это могло быть причиной потери сознания за рулем. – Тут он повернулся ко мне. – Вы сказали, перед тем, как уехать, он был у Вас?

— Да.

— Он ел или пил что-нибудь?

— Нет, он ничего не успел, ему срочно позвонили из больницы, где лежит сын, и он уехал второпях.

— На самочувствие не жаловался?

— Нет! Он был бодр и собирался ужинать – аппетит у него был, пить сильно хотел… Стойте! Стойте! Он выпил воды из-под крана. Прямо перед тем, как уехать!

— Вода из-под крана? Ну не до такой же степени она у нас загрязнена… Точно больше ничего?