Книга Constanta, страница 166 – Марьяна Куприянова

— Агнозия?

— Нарушение различных видов восприятия – зрительного, слухового, тактильного – при сохранении чувствительности и сознания. В его случае возможна слуховая и даже зрительная агнозия.

— Объясните нормальным языком.

— Вообще голова пострадала сильнее всего прочего – повреждены, но не слишком сильно, еще и вторичные отделы затылочной коры. Зрительная агнозия – это когда человек не сможет узнавать лица близких ему людей, но сохранит возможность видеть их. Слуховая – это неспособность распознавать звуки и определять их, опять же при сохранении слуха. Не забивайте голову, это слишком сложно, и это все только вероятные исходы, а таких исходов очень, очень много. Самая нестрашная травма, которую получил пострадавший – это перелом лучевой кости левой руки.

— Как он сейчас? – еле выдавила из себя я.

— Состояние стабильное, мы проводим терапию головного мозга с целью уточнения диагноза. Пока мало что могу сказать, кроме одного: если он в течение суток не придет в сознание, скорее всего, войдет в состояние комы. Здесь все точно до восьмидесяти процентов.

— Господи… – я накрыла голову руками и прижалась к коленям: надо было задавать вопросы, их было так много, но я не знала, что спросить. – Как произошла авария? Кто виновник?

— Он потерял сознание за рулем. По предварительной версии – уснул. Но мы проводим анализ крови, скоро должны прийти результаты из лаборатории, по ним точно установим, не был ли пострадавший под воздействием каких-либо препаратов и средств. Скажите, он не принимал снотворного? Может, какие-нибудь таблетки?

— Нет, нет и нет – ничего такого. Он уехал от меня в абсолютно бодром состоянии, хотя в последние дни у него был сильный стресс. Сыну операцию делали. И…

— То есть он не высыпался?

— Я не знаю, он постоянно был в больнице с ним, а я дома.

— То есть Вы не знаете точно, принимал ли он что-нибудь в то время, как Вы его не видели?

Я посмотрела на Геннадия Николаевича в упор.

— Он ничего не принимал, я бы знала.

— Возможно, антидепрессанты или что-нибудь бодрящее, чтобы не хотеть спать. У всего есть свои побочные действия.

— Я уже ни в чем не уверена.

— Ну ничего, экспертиза покажет все.

— Скажите, а его жена?..

— Знает. Мы звонили.

— Почему же она не приехала к нему?

— Что удивительно, она бросила трубку, как только узнала о травме и возможных последствиях. Видимо, ее не устроит недееспособный… кхм… муж, если позволите так выразиться.

— Выражайтесь. Все равно они еще не развелись. А вы перезванивали? Может, просто связь прервалась? Не верю я, что она от него отказалась вот так. Слишком долго за него боролась.

— По всей видимости, так и есть, – задумчиво протянул Геннадий Николаевич. – Потому что мы перезванивали: абонент временно недоступен. И до сих пор никакого ответа.

— В голове не укладывается… Что с ним сейчас?

— Состояние стабильное. Близкое к коме, но хотя бы не ухудшается – организм на редкость сильный и выносливый.

— О, господи… Боже мой, господи, помоги…

Врач внимательно смотрел на меня.

— Скажу прямо: вероятность того, что он легко отделается, составляет не более трех процентов. В девяноста семи случаях из ста пострадавшие с такими травмами остаются инвалидами на оставшуюся жизнь. Либо полная потеря зрения или слуха, либо частичное нарушение работы соответствующих органов.