Книга Constanta, страница 153 – Марьяна Куприянова

Если Костя с ней так хладнокровно обходится, значит, она того действительно заслужила. Костя хороший человек, он так много и бескорыстно помогал мне, что у меня не осталось сомнений в его нравственности. Он добрый и вряд ли будет поступать плохо с тем, кто этого не заслуживает. И хватит уже пытаться проникнуться понимаем к его жене – меня никто никогда особо не жалел. Вот и мне ее не жаль. Ее – нет. А вот дети… это совсем другое дело.

Но почему из всех – именно я? За что мне такое чудо, такое везение? Десятки студенток со всех курсов не прочь оказаться на моем месте хотя бы на ночь, а он обратил внимание на одну меня. Случайностей не бывает, тем более, в делах сердечных. И любят не за что-то конкретное, а за все в целом.

Взаимность – это, наверное, та сказка, которая смущает меня больше всего. Меня любят. Насколько это странно и непривычно? Никому, кроме меня, не понять. К этому трудно привыкнуть, особенно если сам себя ненавидишь.

Я так и лежала всю ночь, ворочаясь и сверля слепыми глазами пустоту, которая распадалась на точки и пятна, приплясывая в безумном ночном танце. Иногда из темноты выплывали лица. Неприязненное – Леши, ненавидящее – Кати, непонимающее – Алены, испуганно-виноватое – Кости. Лица смешивались, выражения менялись, словно карты в колоде… И, несмотря на такие бешеные хороводы лиц и фраз, внутри все равно была какая-то пустота.

Так и пролетела ночь. А в шесть утра я просто поднялась и пошла в душ. Чтобы смыть с себя весь этот ночной кошмар.

Горячая вода всегда отрезвляла меня лучше, чем холодная. Мысли вернулись в более-менее нормальное русло.

Я здорова и жива. Это хорошо. Человек, которого я люблю, жив и здоров. Это в разы лучше. Он любит меня и не оставит. В этом нет сомнения. Ничего страшного не происходит. Надо просто принять факт его семейного положения как данность. В конце концов, я не могу ничего исправить. Особенно ошибки его молодости. Ха, как смело я причислила его женитьбу к ошибкам! Считает ли он так сам? Или вскоре ошибкой станет то, что было между нами?

От голода даже подташнивало, но блевать было нечем. Желудок пуст, я не помню, когда ела в последний раз. Выйдя из душа, я взглянула на время. Без двадцати семь. Долго же я думала под тугими струями, в два раза дольше обычного.

Надо пустить все на самотек.

Я не хочу терять Костю, не хочу лишаться его. Зачем мне прежняя жизнь, в которой я его не знала? Я не смогу в нее вернуться. Он все слишком изменил – и во мне, и вокруг меня.

Я достала из холодильника сыр и масло, подозрительно взглянув на колбасу. Нарезала хлеб и сварганила бутерброды. Заварила чая из пакетика и принялась есть. А ведь я в полной жопе. Я имею в виду учебу. Скоро сессия, а я половину семестра где-то пропадала, завязшая под гидравлическим прессом личных проблем – со здоровьем, с семьей, с Костей, с окружающими людьми, с самой собой… Да, мне последние месяца полтора было явно не до учебы.

Но я справлюсь. По крайней мере, приложу усилия.

Слабо пережеванные комки хлеба с сыром и маслом едва протолкнулись по пищеводу, как меня затошнило сильнее. Так всегда бывает, когда долго не ешь, а потом резко начинаешь. Я побежала к унитазу, и меня спазматически вырвало. Пришлось обойтись чаем. Даже голод прошел от того, как меня скрутило.