Книга Constanta, страница 109 – Марьяна Куприянова

— Вы с ним говорите об одном и том же совершенно по-разному, – навзрыд сказала она, сорвав, наконец, кольцо и швырнув его мне под ноги. – Но я верю ему, а не тебе. Он убежден. Он непреклонен. Впрочем, как и всегда. Мне нет смысла даже… Да ты еще, наверное, просто ничего не знаешь. Как же я тебя ненавижу, сука малолетняя. Ты мне всю жизнь загубила. Чтоб ты сдохла!

Больше не подавляя рыданий, женщина закрыла лицо руками и пошла прочь скорыми, большими шагами. Я находилась в таком шоке от ее последних фраз, что даже не стала догонять. Подняв кольцо с земли, я осмотрелась и поняла, что без визита на кафедру сегодня точно не обойдусь. Внутри было какое-то новое ощущение: не то вины, не то обиды, не то злости. Не то всего и сразу.

Идти к нему я боялась, даже не сразу решилась постучать в дверь: кто знает, в каком он настроении после такого разлада в семье? Черт, как неловко тогда в парке с мороженым получилось… Подруга его жены сделала поспешные выводы, а его жена теперь думает обо мне невесть что. Но у меня сегодня тоже слишком много случилось негативного – не он один такой, бедняжка. Могу себе позволить взглянуть ему в глаза и потребовать объяснить ситуацию.

— Константин Сергеевич, можно к Вам? – наполовину засовываясь в кабинет, тихо спросила я, под его взглядом сразу теряя уверенность и развязность, с которой сюда пришла.

— Проходите, Гарзач.

Я положила кольцо его жены прямо на стол и спросила:

— Что это было? Можете объяснить?

— Где Вы это взяли?

— Ваша жена подходила ко мне. Может, скажете, откуда она знает, как я выгляжу?

— Вот дура… – сокрушенно выдохнул он, растрепав себе волосы.

— Что происходит? – вперив в него взгляд исподлобья, спросила я. Он выгнул смоляную бровь. – Мне этого всего на хрен не надо! Я сколько раз старалась избежать сплетен о наших с Вами якобы отношениях! А ради чего? Чтобы сейчас получить это? Эти разбирательства при всех, швыряние колец, разборки с чужими женами? Вот здесь уже Вы у меня сидите с Вашим отношением! Вот здесь! – я резанула ребром ладони себе по горлу.

Глядя на меня, Довлатов менялся в лице. Я никогда не видела его таким разочарованным и в то же время испуганным. Мне показалось, что своими словами я режу его без ножа. Он поднялся над столом, такой гневный и страшный, во весь исполинский рост, и я снова вспомнила отца. На высоком матовом лбу застыла струйка пота, на скулах играли желваки, щеки превращались в ямы от того, как сильно были стиснуты зубы, а сжатые кулаки с побелевшими от натяжения костяшками легли на застекленную поверхность стола.

— Об этом. Вы можете. Не волноваться, – раздельно проговорил Довлатов, скрипя зубами. – Это не Ваши проблемы. С семейными ссорами я разберусь самостоятельно. Ваше дело – доклад. И все. Завтра встречаемся в 17:00 на кафедре. Все. Идите.

Он говорил это так, будто я была во всем виновата. Будто это я первая начала ему навязываться… будто это из-за меня от него уходит жена, которую он разлюбил.

— Я не могу так поздно. Я, в отличие от Вас, в первую смену учусь, – ядовито заметила я. – Мне надо и уроки когда-то делать, тем более, у меня есть личная жизнь, которой я тоже хотела бы уделять время.

— А мне плевать, – холодно возразил Довлатов. – Мне все равно, какие там у вас дела, Гарзач. Учеба должна быть превыше всего. Я назначил время: либо Вы приходите, либо нет. Не придете – будут проблемы, учтите. Уходите и не задерживайте меня.