Книга Constanta, страница 108 – Марьяна Куприянова

С такими мыслями я спускалась по лестнице на улицу по окончании учебного дня. Посетило воспоминание о комиссии: я спускаюсь здесь же, стою рядом с курящим Валерой, на душе какая-то абстракция вместо радости от успешной сдачи, а потом мимо проходит Константин Сергеевич, и кожу будто обжигает с той стороны, где движется его тело. Точно такой же ожог, только больнее, я почувствовала и сейчас, когда заметила на себе внимательный, выискивающий взгляд женщины.

Я не сразу поняла, кто она.

Она стояла поодаль от ступенек, скрестив руки и ноги, сжавшись в комок, зареванная, и не пропускала ни одной спускающейся студентки. Нащупав взглядом меня, тут же изменилась в лице, будто хотела оскалиться, но была слишком жалка и ослаблена, чтобы злиться.

Спустившись, я замерла перед ней; она сделала шаг навстречу и тоже остановилась, глядя мне в глаза. Так вот, как оно происходит – непредвиденные встречи, в которых чисто интуитивно понимаешь, кто перед тобой, чувствуешь это, будто кто-то с плеча шепчет тебе на ухо: «Это она. Это она звонила тебе и проклинала тебя. Это она тебя ненавидит, разве не видно по ее глазам, выплакавшим практически все? Это его жена…»

— Ну, вот мы и встретились, – со всей возможной твердостью в голосе сказала женщина.

На вид ей было не больше тридцати пяти, она отлично сохранилась и выглядела молодо, но внешностью обладала серой, невыразительной. Лицо у нее было худое, скуластое – никаким щечками не пахло. Но ведь Он полюбил ее когда-то?.. Да. Они полюбили друг друга, поженились, завели детей. Чтобы создавать семью, нужно сильное чувство. А что теперь? Неужели она считает, что все кончено? С какого перепуга?

— Здравствуйте, – смело поздоровалась я с этой худощавой женщиной с желтовато-серыми волосами в крупную волну и незапоминающимся лицом.

— Ничего сказать не хочешь?

— Нет.

— Как у тебя совести хватает в глаза мне смотреть? – злобно прищурилась она.

— А почему совесть должна меня мучить? Я чиста.

— Мне все рассказали, – она сделала рукой жест, чтобы я не перебивала. – Я все знаю.

— Да что Вам такого рассказали? Что он в больницу ко мне приезжал? Так это еще не значит, что у нас роман. Он просто мой научный руководитель. А у меня было воспаление легких. Между нами ничего нет и не было. И не будет, можете быть уверены.

— Я стала замечать, что он холоден ко мне, как раз с тех пор, как Вы с ним… встретились, – словно и не замечая того, что я ей только что сказала, отстраненно вещала она. – Я еще тогда начала догадываться: разлюбил. Но не могла знать точно, разлюбил из-за времени или из-за другой женщины… А теперь я вижу. Я была у него только что. Хотела встретиться с тобой и посмотреть в глаза, – подавленно рассказывала она, и, глядя на нее, я все больше убеждалась: она поднимает белый флаг, капитулирует, но я никак не могла понять, что заставляет ее так быстро сдаваться.

Все это просто невероятно. Что убедило ее в моей безоговорочной победе? Что или кто?

— Я не понимаю, почему Вы так говорите, – призналась я, грустно покачав головой. Мне было очень жалко видеть ее внешнее состояние: по ней будто каток проехался. – Я – его студентка. И я не давала никаких поводов считать меня его любовницей. Я не знаю, с чего Вы это взяли.

У женщины от моих слов покатилась слеза, которую она даже не попыталась скрыть. Скривившись от уродующей душевной боли и отворачивая от меня рябое от горя лицо, она стала срывать с безымянного пальца обручальное кольцо: