Книга Мерцающие, страница 73 – Марьяна Куприянова

Среда

Сегодня случайно увидела, как он вытащил из рюкзака целый ворох упаковок каких-то таблеток и принялся перебирать их под партой. Неужели он думал, что это действие не привлечет всеобщего внимания? Что бы он ни делал, это получается громко. Входит ли он в аудиторию – с утробным рыком, или роняет термос – с лязгом, или бьется об парты – с грохотом, или швыряет вещи на стол – с громом и треском. Он не умеет быть тихим. Даже перебирая блестящие упаковки, он шелестит на всю аудиторию.

Все привыкли к шумному сокурснику на задних партах, и дольше двух секунд на него не смотрят. Я замечаю презрительные улыбочки на лицах однокурсников. Серьезнее, чем к таракану, к нему не относятся. Скорее всего, он это понимает. И, скорее всего, он полагает, что так к нему относятся все подчистую. Это самое обидное. Он думает точно так же и обо мне. Что если я гляжу не него, так с отвращением или жадным интересом к диковинке, и что в его присутствии мне противно, будто меня облили помоями. Как же доказать ему, что все это не так? Как убедить его в обратном? И нужно ли ему это?..

Наконец, он находит нужные таблетки в куче серебристых пачек, кладет несколько на ладонь и запивает их жидкостью из бедного побитого термоса. Что в нем? Кофе, чай или что-то крепче?.. И почему это так волнует меня… Я внимательно наблюдаю за его действиями, совсем потеряв страх и совесть. Он как будто и не видит не то что бы меня, а вообще мир вокруг. Его взгляд затуманен. Большие продолговатые глаза из-под темных густых бровей смотрят хмуро и вникуда. Через несколько минут он выходит из аудитории. Как обычно. Я делаю запись в блокноте наблюдений, удивленная тем, как это он не уронил термос. Никому до него дела нет, кроме меня. Пока его нет, я часто оборачиваюсь, чтобы рассмотреть его учебное место. Предпоследняя парта, на ней пыльный старый рюкзак со шнуровкой, из раскрытой пасти которого выглядывают затертые листы общих тетрадей; рядом черная ручка и раскрытая тетрадка, в ней пара корявых строк огромным почерком, да непонятное изображение. Вот и все, что остается от него, когда он уходит.

Проходит десять минут (временной интервал всегда примерно одинаков), и он шумно, с кашлем, с задеванием парт, возвращается и с ударом об угол стола садится на свое место. Я больше не оборачиваюсь, потому что увидела его взгляд и его лицо. Как они все могут считать его всего лишь наркоманом?! Ведь по нему видно – здесь что-то иное, что-то более серьезное. Черт меня возьми, если я не докопаюсь, что именно!

Суббота

Мне очень жаль его. Его не любят, его сторонятся. А я очень хочу ему помочь, показать свое дружелюбие, показать, что я к нему отношусь не так, как все… но не знаю, как. Я решила, что начну здороваться с ним, буду доброжелательна и улыбчива. Вряд ли что-то выйдет, потому что обычно он не глядит на людей и ни с кем не говорит. Придется искать повод, чтобы показать свое отношение, но в то же время не хочется быть навязчивой. И что делать? Посмотрим, что из этого выйдет. Я очень хочу, чтобы он ощутил то тепло, которое во мне вызывает. Хотя… как будто ему это нужно.

По глазам вижу, что парню тяжело. Кажется, что каждый день он переживает морально-психическую катастрофу. И еще, кажется, что он мучается бессонницей… Я должна помочь ему, хотя бы предложив свою помощь и поддержку. Людей вокруг себя он словно и не замечает. О нем бесстыже говорят в его присутствии, будто он вещь! До чего они докатились – обсуждать человека при нем же. Верх наглости и бестактности. Я ненавижу их за это, но прекратить их сплетни никак не могу. Над ним смеются, каждый день придумывают о нем неприятные слухи. Бедняга, как он терпит это?