Книга Тьма по соседству, страница 90 – Марьяна Куприянова

Злость отчаявшегося человека переполняла ее. Злость, которая лишает инстинкта самосохранения.

Пару раз бывшая соседка, одержимая в то время ремонтом, включала эту дрель при Фаине. Невыносимо громкий и назойливый звук хорошо ей запомнился. По уровню шума его можно было сравнить со взлетающим истребителем или даже маминой электромясорубкой. Дрель была увесистой, ее приходилось удерживать обеими руками. Фаина надеялась, резонатор окажется достаточно мощным, чтобы заглушить музыку.

Ее надежды более чем оправдались.

Оказавшись прямо перед ненавистной дверью, девушка подняла устройство на уровень лица и вдавила кнопку сразу тремя пальцами. Так, она надеялась, шум должен быть сильнее. Оглушительный звук заполнил, наверное, весь корпус общежития, весь район. Ничего не было слышно, кроме жужжащего рева машинки. Этот рев смерчем пронесся внутри черепной коробки, задевая все, что плохо лежит, ввинчиваясь в мысли.

Потешаясь над своей сообразительностью, Фаина бесконтрольно смеялась и не слышала смеха. Она думала о том, что, если бы не открывала рот, у нее могло бы заложить уши. А еще она думала о лице Яна, которое ей предстоит увидеть в ближайшие мгновения. Это веселило еще больше.

Прошло секунд семь, прежде чем дверь распахнулась, выпустив в коридор разгневанного молодого мужчину. Фаина отшатнулась, но пальцы продолжали упорно нажимать на большую желтую кнопку, будто оцепенели в этом положении. Ян захлопнул за собой дверь, лишив сцену свидетелей, и крупным шагом пошел на нее. Фаина видела, как открывается его рот, но, к счастью, не могла разобрать ни слова.

Она опять смеялась, так слабо и нелепо, как люди смеются лишь в глубоком сне.

Взгляд Яна наливался яростью. Он отобрал дрель, грубо толкнул девушку к стене и подался следом. От удара в солнечное сплетение у Фаины оборвалось дыхание. В наступившей тишине он не сказал ни слова, лишь гневно дышал ей прямо в ноздри, крепко сжимая инструмент. Лопатками Фаина упиралась в облезлую бледно-зеленую стену, холодившую спину. Зато прямо перед ней разгоралось пламя негодования.

Недолго думая, Ян снова включил дрель и поднес бур к виску Фаины. Его глаза обещали болезненную смерть. Девушка зажмурилась, не желая видеть в отражении чужих зрачков, как череп ее продырявит психованный ублюдок, как хлынет кровь на лица обоих. Прямо над ухом завизжал иглоподобный буравчик, и на волосы ей посыпалась мелкая бетонная крошка.

Когда шум вращения стих, Фаина услышала свое тяжелое, с присвистом, дыхание, норовящее превратиться в рыдания. Она скосила глаза, не смея шевельнуться.

Сверло на две трети вошло в стену меньше чем в сантиметре от ее уха. Ян рванул дрель набок, не отпуская ручки, и буравчик с треском надломился. Большая его часть осталась в бетоне, меньшая шампуром торчала у основания.

Парень швырнул дрель на пол. Глухой удар заставил Фаину вздрогнуть. Для пущей убедительности Ян ударил ладонью по стене над ее головой, на что поверхность отозвалась звонким хлопком, почти контузившим ее.

Ян дышал, как взбесившееся животное, и в этом дыхании снова проступали сиплые, свистящие звуки, которые она слышала однажды, столкнувшись с ним в темноте. И, возможно, по ночам, когда просыпалась от тревоги.

«Мхрф».

Больше Ян не потратил на нее ни минуты. Вероятно, посчитал, что преподал хороший урок и больше соседка не станет докучать. Что ж, он был очень даже прав. Смерти от рук разъяренного психопата мало кому захочется. Никто не смеет укорять Фаину в проснувшемся инстинкте самосохранения. А тот погнал ее в комнату, едва Ян безмолвно удалился, и заставил закрыться изнутри на все три замка.