Книга Тьма по соседству, страница 88 – Марьяна Куприянова

Миновало то время, когда феноменальный нюх Гены мог ее удивить. Парень достал красивую по форме бутылку, разлил ликер в рюмки на два мизинца, убрал обратно, плотно завинтив крышку. Бережет, отметила Фаина. Вкусный алкоголь в общежитии – ценная валюта. Ей ли не знать.

Они выпили, многозначительно посмотрев друг на друга перед глотком. Вкус был ванильный, мягкий, как у домашнего заварного крема, не такой агрессивный, как у пиратского пойла, долго держался на языке и не обжигал нёбо. Фаине стало хорошо. Музыка вечеринки здесь, почти у лестничного пролета, была слышна менее отчетливо, чем в ее комнате, освещение не резало глаз, да и вообще здесь был Гена в одних шортах и его можно было потрогать, если изловчиться…

Все равно Саша беспробудно спит.

— Сколько еще это будет продолжаться? – вздохнула она.

— Я уже ходил туда. Все лыка не вяжут, кроме, сама понимаешь, его. Этот – как всегда. Веселый, глаза блестят, а говорит и смотрит абсолютно адекватно. Ничем его не проймешь. Или он не пьет, как думаешь? Тогда зачем все это, если не ради пьянки…

Но Фаину сейчас волновало другое.

— И что он тебе сказал?

— Да послал, конечно. Ему сама коменда разрешила. Станет он тут каких-то соседей слушать, ага.

— За какие же заслуги, интересно.

— Учитывая ее характер – трудно представить. Одно я знаю точно: коменда знает какого-то другого Яна. Не того хамелеона, которого знаем мы.

Они озадаченно помолчали.

— Я очень хочу спать. Мне вставать завтра рано. Глаза болят, будто в них песок.

— У меня капли есть.

— Я уже. Мне нужен сон, а не «Визин». У меня к нему, наверное, уже иммунитет. Не помогает ни черта. – Фаина потерла глаза кулаками, что вызвало неприятное пощипывание.

— Можешь сходить. Но не думаю, что тебя там кто-то послушает.

— Когда-то это должно закончиться.

— Я собирался соорудить беруши. Только у меня нет ваты…

— А ты пальцами попробуй.

— Очень смешно, Афина.

Девушка скривилась. Колкостью за колкость. Именно Гена придумал ей это прозвище и, едва попадался случай, с радостью им пользовался. Но за вкусный ликер, гостеприимство и, самое главное, постоянный полураздетый вид парня с хорошим телосложением можно было потерпеть отождествление себя с богиней греческого пантеона. Пусть нелепое, основанное всего лишь на перестановке парочки букв.

— Нет, я все же разберусь с этим дерьмом, – заявила Фаина, – если через полчаса они не прекратят.

— Ты выпила. Не натвори глупостей.

Фаина ощутила подступающий к горлу гнев, похожий на невидимую рвоту, которую уже не сдержать ни усталостью, ни опьянением.

— А вот и натворю. Кого он из себя возомнил? И почему все сидят молчком, забившись в норы?

Почему Ян позволяет себе все это? Кто дал ему право? Чем он лучше других? С его заселением у Фаины одни проблемы.

— Ты же знаешь Яна и все его штуки … Кто захочет с ним связываться?

Она должна поставить его на место. Показать ему, что тоже имеет характер и личное мнение. Показать, что он тут не хозяин, а новенький. И должен соблюдать правила. Отомстить ему за весь пережитый страх.

— Вот свалилось счастье на наши головы… Что теперь, позволить ему вести себя так и дальше? Я не хочу, чтобы так было постоянно. Нужно что-то решать.

— Есть идеи?

— Нет. Или да.

Гена поиграл мышцами рук, перекатывая пустой стакан между ладонями. Грустная улыбка не сходила с его лица. Фаине захотелось прислониться к его торсу, примостить подбородок в выемку между массивным плечом и крепкой шеей и сладко уснуть. Но вместо этого она, удержав себя в вертикальном положении, спросила: