Книга Тьма по соседству, страница 358 – Марьяна Куприянова

— Почему они все ведут себя так, словно боятся меня?

— Потому что, наверное, и правда боятся, – ответил Гена, снимая наволочку с подушки и отмахиваясь от взлетающих в воздух ворса и пыли. – Но не тебя, а всей этой ситуации. Им неловко, что ты их, может быть, не вспомнишь. Это всегда странно, когда человек теряет память. Ты не знаешь, как он теперь будет к тебе относиться. Как станет себя вести. Как прежде? Или будет совсем другим. Не таким, каким ты его помнишь.

— Они как моя мама. Ждут от меня выходки.

— Может быть.

— А ты почему не боишься?

— А чего мне бояться. Я хорошо знаю тебя. Я знаю, что ты – это ты. Даже с амнезией. Я вижу это и чувствую в тебе. Бояться стоит только за твое самочувствие.

— Гена, как хорошо, что у меня есть ты.

— Это уж точно, – ухмыльнулся он.

Ей подумалось, что Гена для нее сейчас – самый близкий человек и она ему полностью доверяет. Но вслух говорить этого не стала, ведь он и так это знал.

Перебирая стопки бумаг в выдвижном ящике стола, Фаина нашла свой блокнот. Подошла к окну и стала перелистывать его. Внутри обнаружилось множество забавных записей, одну из них она даже прочла своему компаньону:

«Придумала, как отомстить Гене за прозвище, которое он мне дал. Буду называть его Фосген».

Сосед с удовольствием заржал. И Фаина, с опозданием в несколько секунд, тоже.

— Мы действительно так друг друга называли. – Гена вытирал выступившие от смеха слезы. – Афина и Фосген.

— Афина… Как будто у меня и без того недостаточно странное имя.

— Странное. Как раз тебе под стать, – заметил он.

Девушка оставила это без внимания, углубившись в чтение дневника. Там были заметки про диабет, но всего пара штук. В основном что-то связанное с бытовыми вещами. Или о людях, которых не удавалось вспомнить. Например, запись о том, что кто-то обознался, хотя не мог обознаться, – странная запись, всего в два предложения. Почему ее так беспокоило, что кто-то мог кого-то не узнать? И о ком вообще она писала это?

На одной из последних исписанных страниц обнаружилось красивое длинное стихотворение, которое она не стала зачитывать. Зачем она выписала его? Откуда? Должно быть, встретила где-нибудь. В фильме или в книге.

Стих в сюрреалистической манере описывал внешность юноши, в которого лирическая героиня безответно влюблена. Рифмующихся строк почти не было, и ритм постоянно сбивался, но некая сильная аура окружала эту историю, стягивая в одну пульсирующую точку. Когда дочитывал стих, эта точка перетекала в твое сердце и оставалась там навсегда – бесконечно тлеющим угольком.

Фаина захлопнула блокнот и отложила. Оставшийся день на уме у нее вертелись последние строки о принесении себя в жертву, лишь бы мучения закончились. Содержание блокнота дало ей понять, что она еще многого не знает о себе из прошлого.

Когда уборка подошла к концу и Гена ушел к себе, обняв ее на прощание, Фаине пришло в голову найти этот стих в интернете. Привычным движением она открыла ноутбук, но поиск не увенчался успехом. Это показалось странным. Как и многие вещи, в последнее время окружающие ее. Пару раз прочитанное стихотворение без рифмы щелочью въелось в память. Фаина была не против, предчувствуя, что эта ниточка выведет ее на клубок. Рано или поздно.

Даты под стихом не было, но предыдущие записи датировались концом зимы – началом весны. Несколько месяцев до ключевых событий, остающихся в белом пятне. И все же странно, что она с уверенностью направилась в 405-ю, а не в свою комнату. Это казалось как-то связанным с поэтическим опытом в блокноте.