Книга Тьма по соседству, страница 337 – Марьяна Куприянова

Где же она и что произошло?

Фаина молча наблюдала за слабым прямоугольником света на полу, пока тот не рассеялся, потому что на улице окончательно стемнело. За это время она несколько раз услышала неразборчивые фразы из-за закрытой двери, ведущей в очевидно больничные коридоры.

Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь вошел в палату и увидел ее, пока она еще в сознании, ведь сама она была не в силах подать признаки жизни, кроме моргания. Но, видимо, у медперсонала и без нее было слишком много забот. Фаина не хотела никого будить, пока полностью не придет в себя и хоть что-нибудь не вспомнит.

В безуспешных схватках с собственной разбитой вдребезги памятью она вновь уснула.

Сложно было разобраться, что из доступных обрывков не выдумка, – ничто не казалось достаточно убедительным, чтобы происходить в недалеком прошлом. А пульсирующая боль под переносицей наводила на мысль, словно ей запретили вспоминать что-то очень важное. Самое главное утеряно по чьей-то воле.

Получится ли у нее восстановить это? Ладно. Сейчас нужно поспать, а то сил совсем нет. Дальше будет ясно.

Проснулась она от шума: соседи по палате играли в шашки, даже не стараясь вести себя тише, словно были уверены, что ее это не разбудит. В помещении было уже гораздо светлее, чем в прошлый раз. Раздвинутые шторки пропускали яркий столб света, в нем плавали четко различимые пылинки. С непривычки хотелось зажмуриться, но Фаина решила рассмотреть соседей – живые якоря, способные вернуть ее в обычную жизнь.

Они водрузили шахматную доску на тумбочку между койками, предварительно составив на пол поднос с пустыми тарелками, бутылочки с водой и какие-то пакеты, и расположились напротив друг друга в позе лотоса, обмотавшись одеялами.

Тут Фаина поняла, что в помещении прохладно. «Утро?» – подумала она, наблюдая, как женщина под сорок играет в шашки с худым подростком лет пятнадцати, и оба так увлечены, что не обращают на нее ни малейшего внимания.

Словно с ними в палате больше никого нет.

Стало даже обидно, как становится, когда перед тобой не открываются автоматические двери, датчики которых решили тебя проигнорировать.

Датчики. Проигнорировать. Боль.

Кажется, пациентка выигрывала, а подросток злился, но пытался держаться молодцом. Наверное, уже не в первый раз терпит такое ужасное в глазах подрастающего мужчины унижение, как проигрыш взрослой женщине.

Фаине вспомнилось, как много лет назад она играла в шашки с отцом, а вот в шахматы так и не научилась – слишком много правил, следовать которым ей не хотелось. Отец… как же он выглядит? Когда она в последний раз видела его, разговаривала с ним?

Не вспомнить.

Ее мучил вопрос, почему эти двое ведут себя так, словно в паре метров от них нет спящего человека. Которому, возможно, нужен нормальный отдых. Шутят, смеются, спорят, роняют шашки на пол, гремят доской, которая норовит съехать на бок и опрокинуться, уничтожив все шансы довести партию до конца в первозданном виде.

Ком в горле вынудил прокашляться.

Женщина и мальчик так испугались, что подпрыгнули на своих местах, словно коты, наткнувшись на огурец за спиной, и уронили наконец треклятую доску, сразу же забыв о ней. От изумления они не двигались с места, пока последняя шашечка не закатилась под кровать, где и завалилась набок, завершив какофонию. Испуганные взоры пиявками присосались к Фаине, и она не знала, что можно сказать в этой ситуации: поздороваться, извиниться? Представиться?