Книга Тьма по соседству, страница 318 – Марьяна Куприянова

Фаина выпила до дна и теперь во все глаза смотрела на Яна, который превращался в себя настоящего прямо во время рассказа – обыденно и постепенно. По свитеру, который стал слегка не по размеру, побежали быстрые оранжевые искорки, и прямо на теле Яна он сгорел так же быстро, как синтепон, в который бросили спичку.

То, что минуту назад было ее соседом по общежитию, невозмутимо смотрело ей в глаза. Багровое, жесткокожее, черноглазое чудовище с горизонтально повернутыми, продолговатыми зрачками едва темнее радужки, с которой ранее сливались; с костяными наростами и язвами по всему телу, с увеличившимися рогами, неотразимое в своей естественности, но такое неестественное для привычного человеческого мира. Адепт хаоса и бесконечных страданий. Концентрация и апогей ее уродливой, болезненной жизни.

— Как себя чувствуешь? – Голос настолько низкий, что люди таким просто не обладают. Его словно исказили через специальное механическое устройство.

— Горько, – призналась она. – Больше никаких изменений.

— Хочешь, чтобы стало сладко?

— Да. – Фаина опустила глаза, смутившись этого бесстыдного предложения и своих всколыхнувшихся воспоминаний.

— Тогда иди ко мне.

Фаина села на него, обхватив ногами за поясницей на уровне рудиментарного хвоста, а руками за шею, и они долго целовались с закрытыми глазами, не позволяя себе ничего большего, но страстно этого желая. Затем Янхъялла отстранился, чтобы спросить:

— Скажи мне, я действительно лучшее среди мужчин, что было в твоей жизни?

— Действительно.

— Я услышал достаточно, – медленно кивнул он. – Ты помнишь мое полное имя? Можешь его назвать?

— Ян. Янхъялла… Янхъяллагорен… тагн.

— Верно. Мне льстит, что ты его так быстро запомнила. Даже не знаю почему.

— У меня ощущение, что мы говорим совсем не о тех вещах, о которых следовало бы, – призналась Фаина. – Как будто избегаем правды, чтобы изменить происходящее. Но умалчиванием мы ничего не добьемся. Просто потеряем время.

— У меня тоже такое ощущение. Фаина. Спрашивай, что тебе угодно. Я постараюсь ответить на все. Я и так нарушил уже слишком много запретов, чтобы заботиться о сохранении остальных тайн.

— Сколько мне осталось?

— Этого не могу предсказать даже я.

— Каков максимум?

— Если напиток подействует, около недели. Если нет – от одного до трех дней, в зависимости от личной выносливости.

«Но ты уже не протянешь столько, – с сожалением подумал он, – твой лимит я давно исчерпал, да и меня скоро выдернут отсюда, как только заметят, что я натворил».

— Времени очень мало, а у меня столько вопросов… – Фаина обкусывала кожу с обветренных губ, не зная, с чего бы начать. – Кирилл знал, кто ты такой?

— Кирилл самым первым узнал это. Я больше никому не хотел открываться.

— Это ты помог ему завоевать ту девушку, которую он долгое время безуспешно добивался?

— Да.

— Ты часто хотел убить меня?

— Какие крутые повороты в допросе, – заметил Ян, урвав время, чтобы обдумать ответ. – Да. Часто. Не знаю, как удавалось сдерживать это всепоглощающее желание. Наверное, лишь потому, что иногда оно перерождалось в вожделение иного характера.

Чтобы проиллюстрировать свою кровожадность, он стал в шутку кусать ее за шею, заламывая руки за спину, и Фаина хохотала, слабо отбиваясь от него, но продолжая упрямо сидеть на нем.