Книга Тьма по соседству, страница 211 – Марьяна Куприянова

Возможно, его появление, как он и намекнул, естественный итог многолетней ненависти к себе, борьбы с тем, кто она есть на самом деле, финал ее попыток перекроить себя в полноценного человека, в личность. Апофеоз бесконечных проигрышей.

Нельзя сказать, что мысль о приближающемся разрешении конфликта хотя бы отчасти не прельщала Фаину. Глядя на ситуацию с иной стороны, ей нравилось думать, что скоро для нее все наконец кончится. Навсегда. Прекратится ежедневная пытка без возможности спастись. И дело тут не столько в Яне, сколько в ее личном отношении к себе, в том, как ее воспринимают люди, а она – их.

В том, как абсурден мир, в котором она вынуждена существовать, и несправедливы правила, которым она обязана подчиняться.

Если подумать, вся ее бытность была лишь суррогатом, неумелой попыткой жить. Без настоящих друзей, юношеского веселья и искренних эмоций. Что хорошего она может вспомнить сейчас, накануне гибели? Чем таким особенным отличалось ее пребывание в мире живых, чтобы цепляться за оболочку из плоти и крови, ту самую, которая всегда вызывала лишь презрение?

Давно пора избавиться от низменного страха, но не выходит. Никак не выходит. Есть вещи, которые сидят в подкорке, как отпечатки чего-то очень древнего, первобытного. Их не вытряхнуть, не оттереть, не смыть, даже если хорошо понимаешь, насколько они глупы и бесполезны.

Ян был уверен, что Фаина принципиально иная, но она-то знала: она такая же серая пустышка, как все остальные. Безликая и посредственная. Да к тому же морально и психически неполноценная: так и не научилась нормально общаться с людьми, заводить полезные знакомства, шутить и поддерживать диалог в компании; так и не разобралась ни в собственных желаниях, ни в возможностях; так и не сделала ничего полезного для общества или хотя бы для себя; так и не распутала пульсирующий клубок своих фобий, комплексов и паранойи.

Всю сознательную жизнь занималась саморазрушением, разлагалась и ненавидела себя за это.

А теперь – все.

Неужели кончается именно так?

Без шансов что-то исправить, начать сначала, как в драматических сериалах. Никто не смилостивится и не скажет: «Ну ладно уж, иди, попробуй еще раз». Жизнь прожита глупо и бессмысленно. Но смерть освобождает от всего, включая самобичевание и сам страх, в этом ее основная прелесть. Приятно опустошает и дарит какие-то новые крылья, которых нет у живых бабочек. Их трепет приподнимает тело и овевает прохладой мысли, придает легкость, почти забвение.

Не в силах определиться, как она относится к предстоящим событиям, Фаина вновь распалась на две враждующие части.

Первая кричала, топала ногами и бунтовала, ни в коем случае не желая опускаться на колени перед кем бы то ни было и принимать текущее развитие событий как данность. Вторая – и с каждым днем она становилась сильнее – давно со смирением возложила голову на плаху и ожидала своего часа, зная, что предрешенного не избежать, как ни лезь из кожи вон, что именно так все и должно было в итоге случиться, что остается лишь философски осмыслить жизнь и с достоинством покинуть ее.

Потому что рано или поздно умирает каждый.

Постепенно можно свыкнуться с любой, даже самой чудовищной мыслью. Ведь есть смертельно больные люди, и рано или поздно они перестают истерить, просыпаясь по утрам и вспоминая диагноз. Вместо этого они печально улыбаются невидимому палачу в дверном проеме, поднимаются с постели, идут в ванную, где смотрят на себя в зеркало, а потом и завтракать. Словом, живут как и все, только с надломленным хребтом внутри.