Книга Тьма по соседству, страница 157 – Марьяна Куприянова

Хотя могло быть и хуже. Порча имущества – не самое ужасное, на что способен человек со сдавшими нервами.

Фаина почти не помнила состояния, в котором крушила мебель, технику и документы, пугая коллег. Понимала ли она, что творит, была ли в состоянии представить последствия? Пряный гнев и пьянящее чувство свободы горячим коктейлем разлились по венам и управляли ею.

Не хотелось бы снова оказаться во власти подобного состояния, сбить которое удалось лишь сильной дозой успокоительного. Как она выглядела со стороны? Как вели себя сотрудники? Пытался ли кто-то остановить ее?

В голове – туман. Никаких ответов.

Прийти в офис и расспрашивать коллег о подробностях того происшествия казалось неприемлемым, поэтому Фаина избрала самый подходящий в таких случаях путь – вести себя так, словно ничего не случилось. Вроде бы именно так поступают обычные люди?

Как ни странно, некоторые даже здоровались с нею и сочувственно заглядывали в лицо, стараясь по его выражению выведать что-нибудь, но девушка, откликаясь на редкие приветствия, оставалась непроницаема.

Все с удовольствием и даже некоторым облегчением приняли игру, в которой проигрывает тот, кто первым вспомнит о событиях двухнедельной давности, заговорит о них или хотя бы намекнет. «Так и принято в цивилизованном обществе – избегать острых углов, которые я всегда подчеркиваю, иначе буду презирать себя за лицемерие», – подумала Фаина.

Даже Степа, вызвав ее к себе, чтобы дать поручения на день, упомянул о пребывании в клинике как о чем-то давно забытом и несущественном. Девушку это устроило. Получив задания, она вернулась на рабочее место и задумалась о том, что ее восприятие реальности накренилось. Оставалось понять, комфортно ли ей в таком положении.

Вокруг стало словно бы больше воздуха, его потоки струились, как чистые невесомые ручьи, мимо нее, мимо всех окружающих людей, соединяя их в коллективную ментальную сеть. Благодаря кристальной чистоте этих ручейков речь становилась более отчетливой, слова – разборчивыми, взгляды людей и их эмоции – выразительнее, яснее. Эти потоки омывали ее замутненный взор, обращенный ранее лишь внутрь себя. Теперь же она видела, слышала и ощущала присутствующих – не вполсилы, как прежде, не на задворках сознания, а прямо перед собой.

Реальность оказалась не менее яркой и четкой, чем внутренний мир, в котором она слишком долго пребывала.

Рядом с ней работает так много людей, живых людей, которые общаются, смеются, размышляют о чем-то, делают свое дело – хорошо или плохо, получают премии или выговоры, ходят на обед и на больничные, отпрашиваются пораньше, чтобы забрать ребенка из детского сада…

И обо всех этих людях Фаина практически ничего не знала. Более того, раньше ей сложно было представить, что тени, окружающие ее, – такие же живые и неоднозначные, как она сама. И не потому, что раньше она считала себя самой уникальной, а потому что, зациклившись внутри себя, не могла полноценно вынырнуть на поверхность.

Воспринимала большинство людей как «неиграбельных» персонажей в видеоигре под названием жизнь.

Набралась целая куча вещей, о которых девушка размышляла на автомате, занимаясь рутинными делами и стараясь не привлекать к себе внимания. Например, непривычное поведение противоположного пола, а именно – внезапное и недвусмысленное внимание к ее персоне. Неужели, вернувшись из клиники, она стала вести себя как те девушки, которые выглядят доступными? Вряд ли. Одеваться стала иначе, конечно, но это «иначе» теперь ничем не отличается от того, как одеваются все девушки вокруг. Обыкновенно. Как и принято.