Книга Тьма по соседству, страница 111 – Марьяна Куприянова

— У них есть какие-то побочные эффекты?

— Я не знаю, я… не высыпаюсь. Мучаюсь.

— Что тебя мучает?

— Ты его не знаешь.

— Фаина, мне нужен работоспособный человек. Ты понимаешь, что я говорю?

— Я понимаю. Я все понимаю. Я не-ра-бо-то-спо-соб-на.

— Сейчас нет. И я не знаю, что происходит. Раньше ты пила, но это можно было решить временем. Ты приходила на работу с перегаром, но я отправлял тебя отоспаться, и потом все было окей. Что мне сделать сейчас, чтобы снова увидеть прежнюю Фаину?

Девушка нервно засмеялась.

— Вернуться в прошлое и заставить меня съехать из общежития.

— Так все дело в этом? Тебе нужно переехать? Давай я помогу тебе в этом, если дальше ты будешь работать по-прежнему.

— Нет, нет, нет. Он меня не отпустит. Я знаю. Уже не отпустит. После того, что я видела.

— О ком ты говоришь?

Фаина отрицательно замотала головой, подавляя улыбку сумасшедшего.

— Ублюдок, – заявила она вдруг, сцепив зубы, и взгляд ее изменился до неузнаваемости. – Ненавижу.

— Меня?!

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Степе стало душно и нехорошо. Чтобы понять, как дальше поступить, ему нужна тишина. Хотя бы пятнадцать секунд тишины на принятие адекватного решения. Что она приняла? Он снял пиджак и ослабил галстук.

— Фаина, я так понимаю, ты не сделала того, о чем я тебя просил. В последнее время ты ни хрена не успеваешь, зато допускаешь до хрена ошибок. Отчеты, составленные тобой, – в них целая прорва неточностей! Мы можем понести убытки из-за тебя. На нас могут подать в суд за дезинформацию. Понимаешь, что я говорю?

— Ты меня увольняешь.

— Нет! Я не хочу тебя увольнять. Должен бы, но не хочу. Однако я сделаю тебе суровый выговор. Я хочу, чтобы ты поняла. Во имя субординации и справедливости я обязан тебя наказать. Если я этого не сделаю, остальные сотрудники, наблюдавшие за твоим поведением, станут вести себя еще хуже. Я потеряю их доверие и уважение. Я этого не хочу.

— Я тебя очень уважаю. Это правда.

— Я знаю. Поэтому лишаю тебя премии в этом месяце. И передаю отчеты, над которым ты работала, Любе. Ты меня слышишь?

— Да, Степа.

— А теперь я хочу, чтобы ты поехала домой и отоспалась. Отдохни как следует, потом возвращайся. Разберись со своими таблетками, почитай о побочке. К врачу сходи, не знаю. Я даю тебе два дня отгула. Сделаю вид, что ты тяжело больна. Все, уходи.

— Почему ты меня не уволил?

— Так тебя уволить надо? – вдруг улыбнулся Степа, поправляя галстук.

Непосредственная Фаина с вопросами ребенка, ну как он мог не умилиться ее прямоте даже поверх раздражения?

— А разве я этого не заслуживаю?

— Ты, Фаина, – он помог ей подняться на ноги, – заслуживаешь отдыха. Вот езжай домой и посвяти этому все свободное время. Стой, вот, держи салфетки. Вытрись.

— Зачем?

— У тебя же вода. Тут. И тут.

— Точно.

Фаина вышла из кабинета, обтирая лицо и волосы. На груди было темное пятно, но это волновало ее меньше всего.

С трудом верилось, что она так легко отделалась. Не хотелось возвращаться в общежитие, но очень клонило в сон. Пока она ехала домой, у нее перед глазами снова и снова прокручивалась одна и та же сцена: Ян выходит из душа и проходит мимо нее. Вновь выходит и вновь идет мимо. Стоп. Заново. Стоп. Опять.

Вращение йо-йо. Вниз. Вверх. В исходное положение. Одно и то же. И каждый раз она что-то упускает.