Книга Тьма по соседству, страница 109 – Марьяна Куприянова

Забавно устроена жизнь.

Он делает вид, что ей это все приснилось? Хочет убедить ее в том, чего не было, и разуверить в том, что было на самом деле? Ведь это он подстроил все так, чтобы Фаина оказалась в своей постели – в ночной рубашке, которую она не надевала.

Как только широкая мокрая спина с гуляющими лопатками скрылась за поворотом, ребята переглянулись с ярко выраженным отвращением во взгляде. «Терпеть его не могу», – хотелось сказать каждому из них, но они боялись.

Фаина уснула в автобусе и пропустила свою остановку. В офисе тоже как-то не заладилось. На нее смотрели с опаской, за спиной перешептывались. Коллеги здоровались через силу. Все они будто знали что-то неприятное о Фаине, чего она сама не замечала.

Кофейное пятно на бумаге напомнило ей жука-рогача.

Она села на свое место и вытащила из сумки тяжелую документацию. До обеда предстояло доделать несколько несложных, но энергозатратных заданий, однако вскоре стало очевидно, что сосредоточиться тяжело.

Во-первых, она все время думала о Наташе и Яне, испытывая поочередно то гнев, то презрение к себе, то глупую ревность. Во-вторых, ей все время хотелось пить. И лучше бы чего-нибудь крепкого. Каждые десять минут она поднималась, скрипя креслом, шла к кулеру, наливала себе пластиковый стакан воды и парой глотков осушала его, мяла с характерным звуком, выбрасывала в урну, затем возвращалась на место.

Ритуал повторялся снова и снова, иногда сменяясь уборной, что предсказуемо нервировало окружающих.

Фаина пыталась сконцентрироваться на своих вроде бы простых обязанностях, но любая цель расплывалась, даже мысленная. Важнее было разгадать ребус, возникший в ее голове утром, при рассматривании Яна вблизи. Девушка пыталась воскресить в памяти полный образ ненавистного соседа, но вскоре поняла, что это невозможно.

Загвоздка в том, что Ян вспоминался ей только по частям: либо изумительные, с длинными пальцами руки, либо босые ступни с вызывающе темными волосами на пальцах, со вспухшими венками, либо широкие атласные плечи, искусанные очередной пассией, либо гладкая упругая грудь в разрезе темно-синего халата, либо же – пленительный, полный сокрытых страстей зеленый взгляд.

Почему собрать все это воедино не получалось? Всегда ли так было или только сейчас? Фаина напрягалась, пытаясь соединить разрозненные элементы, но ловила себя на том, что подолгу сидит без движения, глядя в пустоту.

Ближе к обеду она вспомнила, что в том стихотворении, созданном почти в трансе, чтобы избавиться от навязчивых идей, детально описывалась внешность Яна. Она полезла в сумку, но блокнота в ней, разумеется, не оказалось. Потому что этот блокнот она никогда и никуда не брала с собой. Боялась потерять слишком личные записи.

Интересно, знал бы Ян его содержимое, если бы она хранила блокнот на работе? Что-то подсказывало, что да.

Фаина сосредоточилась и попыталась вспомнить строчки, но на ум приходили лишь те, которые Ян цитировал ей в темноте. Девушка разозлилась и стукнула по столу, не замечая удивленных взглядов.

«Кожа твоя, – шептала она, будто в лихорадке, – кожа… медом? Нет. Или да. Медом покрытая. Медом гладким, гладким! Покрытая. Дальше что-то про скулы. Блестят? Янтарные? Черт!»

Как она может не помнить внешность человека, которого видит буквально каждый день? Который живет под боком уже несколько месяцев. Мало того что это нереально (чего достаточно, чтобы взбеситься и зациклиться), так это еще и несправедливо. Будто в ее мышление и память вмешиваются извне.