Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 99 – Марьяна Куприянова

Похоже, девчонка точно знала, что сможет успокоить его без вреда для себя. Откуда она это знала?

— Остановись, пожалуйста. – Нина говорила негромко, так, чтобы только он мог услышать, и ее тон замедлял пульс. – Ты ведь не настолько глуп, чтобы драться с ним, правда? Ты этого не сделаешь.

Он ничего не мог ответить, рот онемел, а вместе с ним и все тело. Пока Нина стояла перед ним, как забор под напряжением, Ридли не мог двинуться дальше – боялся навредить ей. Казалось, он окаменел, лишь бы случайно не задеть Дженовезе, и сжатый кулак так и остался висеть в воздухе.

Со зрением и слухом тоже что-то происходило.

Сколько он ни щурился, сколько ни моргал, картинка вокруг ее лица расплывалась от злости, как молоко в воде, перемешивалась, плыла и множилась. Мгновения растягивались в вечность, кольцами Сатурна наслаивались одно на другое, сплющивались тонкими линиями. У слов появилось эхо, а у эха – свое собственное эхо. Сет чувствовал, что обрел шаткий маяк: если посмотрит сейчас куда-то еще, кроме девчонки, тут же потеряет контроль.

— Сет Ридли, ты меня слышишь?

Он всегда выходил из себя, когда ему становилось больно – ненавидел чувствовать себя слабым, ненавидел больше всего на свете. И эту боль с его непроницаемого лица считывала только Нина. Как будто давно знала Сета и единственная понимала, отчего он рассвирепел на самом деле. Что на лице у него вовсе не ярость, а мука. Невыстраданная годами боль, которая управляет им. И, поддавшись импульсу, она решила пресечь непоправимое, потому что хотела бы, чтобы однажды для нее сделали то же самое.

— Слышишь, свали, дай двум мужчинам пообщаться. С тобой я позже разберусь, – крикнул Веласкес.

— [Otyebis’], – через плечо бросила Нина и вернула внимание отсутствующему взгляду Сета, которого от голоса Рамона снова повело, и он попер вперед, как упрямый робот на садящихся батарейках.

— Стоп-стоп, смотри на меня и больше никого не слушай. Сосредоточься на том, что я говорю.

Снова ласковые прикосновения, теперь к плечам, как будто кто-то родной уберегает от необдуманного поступка. Она дотянулась до кулака и осторожно опустила. Большая рука послушалась, разжала вилку, та звякнула об пол.

Рамон тем временем бесновался, выпытывая у окружающих, что означает сказанное Ниной слово. Никто не собирался ему объяснять, даже если бы знал. Ханна крепко схватила его за запястье и удерживала на месте, не позволяя приблизиться к Ридли даже на йоту. Вмешался Отто. Рамона не пускали, пока Нина занималась Сетом.

— Ты не будешь с ним драться, и вот почему. Помнишь, что нам рассказывали на биологии? – зашептала Нина, концентрируя внимание Сета. – Попадая в новую среду, животное активно ищет свое место в пищевой цепи, пробует всех на вкус – кого можно сожрать, а кто сожрет его. У него нет претензий конкретно к тебе, разве это не очевидно? Ему важен твой доминирующий статус в школьном социуме. Успокойся, Сет. Тебе не стоит что-то ему доказывать, так ты признаешь конкурента и повысишь его авторитет. А ведь он только этого и добивается. Хочет тебя подвинуть, вот и проверяет на прочность. Как и любой псих, боли он не боится. И очень зря.

Сет выглядел так, как будто вообще не слышал ее. Отсутствующий в своем же теле – ноль эмоций на лице, стеклянные расширенные глаза, молчание. Нина как будто видела себя со стороны, когда у нее случаются приступы. Именно так ее описывали те, кто оказывался рядом.