Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 230 – Марьяна Куприянова

Сет отстранился, зашуршав курткой, и впервые накрыл ее щеку своей ладонью, глядя в глаза неотрывно, гипнотизирующе. Слегка наклонил голову и пошевелил скулами, будто стискивал зубы, пробуя их на прочность, снова и снова.

— До понедельника, Нина Дженовезе. Хочется, чтобы он поскорее наступил.

Девушка улыбнулась, понимая, что они оба, к счастью, слишком старомодны, чтобы целоваться после первого же прилива эмоций, и скорее позволят себе новые прикосновения как переходную стадию, будут наслаждаться ими, оттягивая самое сладкое. Это ее устраивало.

— Если потребуется помощь по возвращении…

— Твой номер у меня есть.

Они помолчали, а потом Сет признался, что не может заставить себя уехать. Это всегда давалось ему тяжело, но сегодня первый вечер, когда он просто не способен двинуться с места.

— Господи, – она неосознанно перешла на шепот, – неужели ты тот самый Сет Ридли, с которым я училась в старшей школе?

Ей даже захотелось вывести его под свет фонаря и проверить.

Вместо ответа юноша погладил ее по волосам и прижал лицом к сердцу. Нина с готовностью сомкнула руки у него на талии, вдохнула его запах всем объемом легких. В голову ударила странная эйфория, и все, что было вокруг них двоих, медленно закружилось пунктирными вихрями, смазываясь, как на картинах Ван Гога. Должно быть, сейчас я впервые физически ощущаю вращение планеты по орбите, подумала она, а вслух шепнула:

— Не отпущу.

Брюнет добродушно усмехнулся.

— Вообще-то ты тоже завтра уезжаешь.

Не желая отстраняться от впадины солнечного сплетения, куда так удобно упирался нос, Нина глухо промычала что-то, будто лежа лицом в подушку. Она слышала, как быстро стучит его сердце, несмотря на внешнее умиротворение. Прочистив горло, Сет приподнял руку и поймал угол, под которым наручные часы не бликовали.

— Как ни печально, но тебе лучше поторопиться. Еще минута, и тебя не пустят.

— Следующие выходные проведу у тебя в гостях. Не расслабляйся.

— Ловлю на слове. – Сет сделал вид, что поймал в кулак что-то невидимое рядом с ее губами и теперь прислушивался, не жужжит ли оно, как пчелка. Это редкое дурачество в нем умиляло, и умиляло в большей степени тем, как мало он позволял себе быть просто мальчишкой, которым по сути и оставался глубоко внутри.

Нине пришлось заставить себя отойти на пару шагов. Как не хотелось отрываться от его тела, от этой теплой, приятной, родной плоти, пропитанной парами бензина и ветром, застрявшим в одежде, насыщенной легким землисто-пряным запахом мужской кожи и мускатного ореха.

Его тело было словно специально сконструировано для того, чтобы Нина с комфортом к нему прижималась. Каждый изгиб, каждая впадина и выпуклость подходили ей по размеру, позволяя чувствовать себя защищенно, как в колыбели. Носитель этой плоти генерировал психологический уют на уровне феромонов, запахов, температуры.

В паху натянулась горячая сжатая пружина, завязалась клейкой тугой лентой, на которую повесили теплое и мокрое, чтобы еще сильнее тянуло к земле, как дополнительная гравитация. В таком состоянии хотелось поскорее оказаться в горизонтальном положении с тем, благодаря кому тело выделяет обильную секрецию и отгоняет кровь в область малого таза. Давненько ее не посещало такое сильное возбуждение, граничащее с обмороком. Вот, значит, что люди чувствуют перед тем, как заняться сексом.