Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 172 – Марьяна Куприянова

— Ты и сама треп разводишь. Думаешь, не понимаю зачем? Время тянешь. Ну хорошо, если опровергнешь мою гипотезу, я никого не трону. Обещаю. Давай, мне интересно. В чем же я себе противоречу?

— Сначала поясню, почему считаю эволюцию достаточно фундаментальной для аргументации. Это необходимое предисловие.

— Валяй. Вы трое можете сесть.

Нина и Рамон опустились за первые парты своего ряда, Сет присел на краешек с внешней стороны, чтобы сохранить выгодную позицию для возможной атаки. Поводив пальцами по поверхности стола, Дженовезе кивнула будто сама себе и начала речь, которую все слушали, затаив дыхание, ведь от нее зависели жизни присутствующих.

Удастся ли самой проблемной девушке школы переубедить новоиспеченного стрелка? Ведь психи, хоть и разной степени, обязаны говорить на одном языке и понимать друг друга. На это вся и надежда.

Нина начала официально:

— Если у вас есть какие-то вопросы о том, как устроен мир, будьте уверены, что получите ответы, если обратитесь к физике или эволюции. То есть к тому, как устроена материя, или к тому, как эта материя существует. Например, почему мы всегда помним плохое гораздо лучше, чем хорошее? Это особенно полезно послушать тем, кто видит все явления в отрицательном ключе.

Итан фыркнул.

— Так почему именно негатив оставляет такой глубокий, резкий след в нашей памяти? Я сама долго задавалась этим вопросом. А все оказалось так просто! Обращаясь к эволюции, видим: это нужно для выживания особи. Если бы мы забывали боль и страдания, которые с нами происходят по вине наших поступков или внешних факторов, мы бы все время совершали их и не развивались. И скорее всего, вид бы просто не выживал. Поэтому мы великолепно запоминаем плохое: оно обязательно пригодится нам, чтобы с успехом избегать этого в будущем. Для хорошего таких функций нет. Хорошее есть хорошее, чего опасаться? Получил эндорфины и забыл. А вот крепко и четко запоминать всякую хрень, остро воспринимать ее – это буквально эволюционно обусловленный механизм. Чтобы особь выжила, важно не повторить хорошее, а не допустить повторения плохого.

— Хорошо, я уловил твою доказательную базу. Дальше, – нетерпеливо подгонял Итан. Несмотря на раздражение, он выглядел заинтригованным, и это вселяло надежду.

— Ты утверждаешь, что помогаешь эволюции искусственным отбором, то есть выборочным отстрелом одноклассников (будем называть вещи своими именами). Но так быстро это не работает. Ты же, наоборот, усугубляешь процесс. Затормаживаешь. С какой скоростью летит пуля, знает кто-нибудь?

Нина обратилась к классу, спокойно повернувшись спиной к вооруженному неадекватному человеку, и в тот момент Ридли с ужасом вспомнил слова Отто об отключенном инстинкте самосохранения, о полном отсутствии страха, о потребности присматривать за ней, чтобы она себя случайно не угробила. Хотелось встать между Ниной и Итаном и не отходить, заслоняя отважную девчонку своим телом. Та наконец поймала растерянный взгляд Рамона и щелкнула пальцами, словно велась светская беседа и не происходило ничего необычного.

— Веласкес, ты точно знаешь. Будь полезным, подскажи.

— Ну… средняя скорость пули триста – пятьсот метров в секунду, – подавленно сообщил Рамон; всегда громкий и наглый, сейчас он был сам на себя не похож: хоть и держался лучше остальных, старался не привлекать внимания и лишний раз не открывать рот.