Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 170 – Марьяна Куприянова

Гардинер подошел к окну, снова коротко выглянул за жалюзи, ухмыльнулся.

— Алан, твои друзья уже здесь! Ну надо же, какая оперативность. А сирен вот не слышно. Странно.

Сзади захрипели, и все обернулись. У Ханны начался приступ. Хватаясь за все подряд, блондинка задыхалась, пытаясь откашлять невидимый ком в груди. Ее обступили и пытались разузнать, чем помочь, пока Сет не сказал:

— Джинсовая сумка на пятой парте второго ряда. Внутри ингалятор.

Нина ощутила совершенно неуместный укол ревности. Они с Ханной давно не вместе, а Ридли помнит такие мелочи и беспокоится о ней. Наверняка о Нине он не знает подобного. Куда там! Все силы тратит, чтобы ее оттолкнуть.

— Его нет, – заявила Бекка, нервно роясь в сумке. Ханну посадили спиной к стене, держали за руки и пытались наладить дыхание, но тщетно. Кислород уже почти не поступал, и от этого девушка еще больше паниковала, стараясь отбиться от всех и подняться.

— Ищи лучше, – процедил Сет и почти сошел с места, чтобы помочь.

— Стой, где стоишь, Ридли. Происходящее сзади вас не касается. Теперь вы трое сами по себе. Вы сами так решили, когда вышли на переговоры.

Трясущимися руками Бекка вывернула сумку над партой и вытряхнула содержимое. Ингалятор нашелся, и Нина, несмотря на неприязнь к сестричке Биллингсли, выдохнула.

— Взаимопомощь – это прекрасно. Жаль, что это скорее исключение из правила. Люди – твари неблагодарные. Сделай человеку сколько угодно добра, и он никогда о нем не вспомнит. Можно буквально спасти ему жизнь, можно привозить ему еду, когда у него хреново с деньгами, но когда у тебя будет трудный период и ты усомнишься в его дружбе, он отвернется от тебя под предлогом, что ты стал другим, что с тобою сложно, что ты параноик и должен подумать над своим поведением. Твою теорию об отсутствии поддержки и интереса в свой адрес он этим только подтвердит, но ни за что этого не признает. Это касается не только дружбы! На любое хорошее действие или достижение у человечества есть противовес в виде кучи дерьма. Мне до тошноты противна людская природа. Я уже говорил это, но повторю снова, в свежих обстоятельствах: мне мерзко, что мы с вами принадлежим к одному виду.

— Что ты имеешь в виду под противовесом?

— То, что люди изнутри разрушают все, чего достигают. Любая идея, любая концепция, событие, артефакт. Соприкасаясь с многообразием людей, все что угодно портится и погибает. Например, институт семьи. Несколько человек, которые живут под одной крышей и любят друг друга. Кровная родня в большинстве случаев. Помогают друг другу. Заботятся. Чудесно? Вроде бы. Но люди испоганили институт семьи – домашним насилием, разводами, психологическим травмированием детей. Инцестом. И вот так у них на все найдется негативная версия. Удовольствие физической близости? Проституция, изнасилования, сексуальное рабство и ненормальные пристрастия. Деньги? Бюрократия. Красота? Пластические операции, анорексия, булимия. Дети? Педофилия. Животные? Зоофилия и культура бездумного потребления. Вера? Религиозные фанатики. Патриотизм? Война. Телевидение и радио? Промывание мозгов. Культурная уникальность? Нетерпимость и расовая ненависть. Открытия в физике? Получайте ядерное оружие. Прогресс в медицине? Получайте похищение людей на органы. И так без конца. Люди омерзительны на 99 %, неисправимы, невыносимы. Крупицы хорошего не способны перекрыть остальное. Истинная гадливая природа все равно вырывается наружу и превращает в плесень любые блага и радости.