Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 140 – Марьяна Куприянова

Нина поморщилась, не скрывая неприязни к стиляге. Вельветовые штаны цвета корицы, смешанной с пеплом, едва доставали до рыжих замшевых ботинок без шнуровки, с единственной молнией на пятке; карамельная куртка из мягкого тонкого дерматина, напоминающего телячью кожу, с теплым шерстяным подбоем цвета молока, была небрежно распахнута, чтобы продемонстрировать рубашку – то ли шелковую, то ли атласную, со слабым отблеском на гладких складках; но на этом ее необычность не заканчивалась. Вещь была запринтована узором «змеиная кожа»: слева и справа от пуговиц вырисовывалась пестрая мозаика шкуры питона – бежевая с черным, очень реалистичная.

У парня определенно есть чувство стиля, в отличие от чувства меры. Прямо сейчас можно на подиум – будет как рыба в воде. И вещички, наверное, брендовые. Пижон.

— Отомстить хочешь, да? Ударить, пока никого нет рядом, чтобы вернуть самоуважение?

Рамон приблизился с озабоченным выражением лица.

— Неужели я зарекомендовал себя таким ублюдком?

— Да, – бросила Нина и вернулась к прежнему курсу, открывая спину. Как бы говорила: бей, если хочешь, я тебя не боюсь. Провокаторша.

— Я хоть раз кого-то в школе ударил? – прищурился Веласкес, подстраиваясь под ее шаг. – Тем более девочек, исподтишка.

Дженовезе не ответила, но лицо у нее скривилось. Это тебе вместо человеческого диалога. Реакция на твою персону, которой ты в итоге добился.

— Зачем ты ходишь на борьбу?

— Зачем ты ходишь за мной?

Она была настроена агрессивно, хотя сначала так не показалось.

— Нина, да брось. Я проверял тебя на прочность, а ты мне классно подыгрывала. Но все это в прошлом.

— А теперь тебе чего от меня надо?

— Я и сам не знаю.

— Прямо скажу: не доверяю я тебе. Не надо около меня тереться и разнюхивать, как еще можно мне навредить.

— С чего ты это взяла? – Рамона даже возмутила ее интуиция.

— Не задавай глупых вопросов, чтобы не слышать очевидных ответов.

— Считаешь, я замешан в том, что Сета задержали? На это обижаешься?

— Ты мне никто, чтобы я на тебя обижалась. Никто, понял?

От ее грозного тона тянуло нелепо улыбаться, а хмурое лицо умиляло. Почему она такая забавная, и как он раньше этого не замечал? Столько дней Рамон от скуки дразнил ее и подначивал, делая все, чтобы расшатать эмоциональное состояние и добиться острых реакций, но то, что ощущал отныне в ее присутствии, полностью противоречило исходным планам.

— Чего лыбишься? Отвали от меня.

Но он не мог, просто не мог, и вдруг засмеялся. Вражда с этой девчонкой куда-то улетучилась, как будто все это время была понарошку, и только сейчас оба замечали это, по инерции продолжая играть старые роли. Рамон искусственно растягивал конфронтацию, сколько мог, но теперь в этом не было смысла. Нина больше не злила его, а смешила, и рядом с ней хотелось находиться, чтобы продлить хорошее настроение.

Дженовезе прыснула и сжала губы, – ее тоже разбирал странный, неуместный хохот, но она сдерживалась, стараясь не смотреть парню в лицо.

— Знаешь, ты уморительная.

— Главный клоун школы все равно ты. Уж в чем в чем, а в этом я тебя не одолею.

— И не злопамятна, к огромному счастью.

— Как грудь?

— Чья?

— Твоя, кретин.

— Чуть не задохнулся, а так нормально. Спасибо за беспокойство.

— Я за себя беспокоюсь, а не за тебя. Не хочу никого угробить.