Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 44 – Марьяна Куприянова

Сдерживая бешенство глубоко внутри себя (освобождение никогда не приносило ничего хорошего), мальчик мечтал остаться наедине со своими мыслями. Но каждый день ему этого не позволяли, а ведь он так любил тишину, что готов был ради нее даже ударить девочку. Если так продолжится, наступит день, когда он не удержит себя в руках. Его злость кажется им забавной, ведь их много, а он один, к тому же девочек бить нельзя, а по ним видно, что их никогда не били, поэтому и ведут себя так вызывающе.

Почему все они считают его не тем человеком, каким он себя знает, а кем-то другим, опасным лишь в теории, на деле же предсказуемым, как пес на поводке? Этот вопрос не давал ему покоя.

А началось все практически сразу после того, как он вступил в местную хоккейную лигу и стал играть за сборную школы Саутбери. Нелюдимый и неразговорчивый мальчик, прежде не вызывающий интереса у социума, в котором функционировал словно бы тайно от всех, за короткий срок стал популярным, – стоило надеть форму, встать на лед и показать, на что способен. Благодаря жесткой игре и агрессивной тактике он буквально за полгода стал лучшим бомбардиром лиги в своей возрастной категории, как будто был рожден для этого.

Мало кто добивался подобных результатов в тринадцать лет, поэтому его и заметили. У мальчика имелась своя методика нападения, при которой он почти не нуждался в помощи других игроков. Действовать в группе он не умел, оставаясь в этом собой, – единоличным и угрюмым маленьким отшельником, зато на поле двигался так уверенно и слаженно, что тренер говорил всем: «Этот мальчик родился в коньках, ставлю все свои оставшиеся зубы, он добьется больших успехов».

Основная причина, по которой ему нравилось играть в хоккей, это безграничная возможность выплеснуть негативные эмоции, которые накапливались и отравляли ему жизнь. С помощью тренировок мальчик приобретал опустошенность и умиротворенность, пусть и ненадолго. За полгода игры в рамках своей тактики он сломал определенное количество костей, а также потенциальных карьер (некоторые травмы исключали перспективу дальнейших занятий спортом), и никогда не ощущал угрызений совести относительно этой темы. Напротив, он упивался безнаказанностью в вымещении собственного гнева на арене. Правила игры оправдывали его: на льду рисковал каждый, включая его самого.

Решение вступить в лигу было замечательным, оно изменило его не очень-то радостную жизнь к лучшему. Как минимум – его полностью перестали задирать в школе. Вместо этого старшие ребята лицемерно улыбались ему, не упуская случая протянуть руку для рукопожатия или завести разговор о чем-нибудь нейтральном, чтобы подружиться. Многое магическим образом переменилось. Те же самые ученики, что раньше дразнили его, толкали, подначивали за молчание и вечно угрюмый вид, плохие оценки и неполную семью, могли поставить подножку ради смеха, – теперь эти искатели самоутверждения благоразумно отступали, ведь здоровье и комплекция мальчика изменились в угрожающую сторону, как и его статус в школе.

Не по возрасту крупный и хорошо сложенный, поставивший на место своих мучителей, показавший всему Саутбери, как нужно играть в хоккей, тринадцатилетний подросток с повадками аутиста столкнулся с проблемой, которую не мог решить ни физической силой, ни любым известным ему способом: девочки.