Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 310 – Марьяна Куприянова

Очереди были на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Чудачка подпрыгивала от нетерпения чуть впереди. Они с блондином встали так, чтобы быть в паре, и все время о чем-то болтали, в особо оживленные моменты переходя на фехтование копьями, за что им неоднократно делали замечания. Но это не помогало, и все это знали, включая учителя. Справляться с этими двумя было так же тяжело, как с маленькими детьми.

Трудно было не смотреть в ту сторону, откуда шел ее голос. Да и не в голосе было дело, а в каком-то особом фоновом излучении, распространяющемся от нее во все стороны. По неведомой причине взгляд как будто приклеивался к несуразной фигуре в одежде не по размеру, к растрепанным волосам и пыльным кроссовкам, к ее энергичности, которая принимала форму заразительного смеха, прыжков, ударов кому-нибудь в грудь или по плечу во время разногласий или подбадриваний.

Она была как заведенная юла на вечном двигателе, чем и притягивала внимание. Не могла устоять на месте даже минуту. Наверное, это было для нее так же невыносимо, как для Сета – необходимость находиться в социуме.

Сквозь гомон учеников он попытался разобрать, о чем идет ожесточенный диспут между девчонкой и блондином, и с недовольством понял, что это какая-то научная тема, от которой он слишком далек. Вдруг прямо посреди спора, вместо очередного аргумента блондин попросил: «Джен, дай поесть, Джен», на что девушка расстегнула внутренний карман кофты и извлекла оттуда пару кусочков хлеба, себе и ему. Видимо, припасла в столовой.

Никто не обратил на это внимания, только еще один пацан в очках попросил дать ему тоже, и Нина снова полезла в закрома на груди. Откусывая, они продолжили общаться, с хлебом во рту приводя друг другу доказательства своей правоты, каждое из которых со стороны казалось убедительным, но вскоре разбивалось оппонентом в пух и прах. Они не ругались, а именно дискутировали, и было видно, что понимали друг друга не с полуслова даже, а с полумысли.

В левой руке краюшка хлеба, в правой – полированное деревянное копье. И ни на секунду не затыкаются.

Сету стало смешно, и он отвернулся, чтобы никто не заметил его ухмылку. Это было так уморительно, что он даже не мог припомнить, когда в последний раз ему приходилось испытывать столь отчетливо положительные эмоции, которые в нем, как ему казалось, давно и безнадежно растоптаны. Вблизи этой парочки уголки губ сами собой ползли вверх, будто рядом происходило что-то очень забавное, к чему не получалось оставаться равнодушным.

Но не все реагировали на них так же. Параллельно в девчачьей шеренге Сет заметил блондинку. Она стояла прямо, слегка сжимая кулаки и наблюдая за диалогом с таким прищуром, будто вонзила бы копье в горло девчонке, если бы ей за это ничего не было. Потом поймала его взгляд и мило улыбнулась, мгновенно переменившись в лице и настроении. Какая актриса.

Кажется, им придется бросать в паре. Она об этом позаботилась. Сет прочистил горло и принял факт со всем смирением, на которое способен.

Очереди медленно двигались. Бросившие пары отходили в стороны, учитель фиксировал и оглашал результат, и только затем, по сигналу свистка, приступали следующие. На песке вырос уже целый подлесок вкривь и вкось торчащих древков. Ученики старались метнуть за дальнюю границу этого подлеска, но далеко не у всех получалось.