Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 263 – Марьяна Куприянова

Нина и Ларс бывали в боулинге уже несколько раз, но ничто не могло бы заменить им карточных состязаний в участке, когда они запирались в допросной, выключив камеры, или в кабинете Клиффорда, предварительно конфискуя колоду у стажеров и запасаясь чаем. В этом было уже что-то родное, как генетическая память об общем прошлом. В погоне за острыми ощущениями как-то раз они попробовали партию в шашки во внутреннем изоляторе. Это было незабываемо.

Азарт сыграл ключевую роль в формировании их взаимоотношений, которые сейчас можно было охарактеризовать как осторожное наставничество, подкрепленное постоянным соперничеством. Несмотря на отвратительный характер куратора, Нина замечала, как начинает открываться ему и в какой-то степени доверять. Ей было комфортно даже снять обувь в его присутствии, хотя она ни перед кем не обнажала ступни.

Но у всего свои границы. Одно дело – показать шрамы и рассказать историю их появления, совсем другое – выдать все о делишках, которые они с Отто проворачивали, или ситуациях, которым стали свидетелями. Все-таки коп есть коп, и граница эта еще относительно четкая.

О той стрельбе на промзоне Нина не обмолвилась и словечком, хотя знала, что Клиффорд в курсе события, и чуяла, что он разнюхивает. Намеки были, но он не настаивал. Может быть, и сам догадывался, что подопечная побывала на месте происшествия. Конечно же, догадывается, ведь там остались как минимум ботинок Отто и фонарик, оброненный им непонятно куда.

Нина молчала, потому что, во-первых, боялась лезть в чужие разборки (в том, что это именно они, сомнений не оставалось из-за настоящего оружия), во-вторых, была уверена, что полиция и без ее показаний во всем разберется (в конечном счете никого, кроме собак, они с Отто не видели, а о стрельбе и местные жители могли поведать), в-третьих, хотела поскорее забыть тот страшный вечер, когда сердце чуть не выскочило через горло от бега и паники.

При всей любви к риску и опасностям это приключение Нина ни за что не согласилась бы пережить снова. Тот, кто увел собак, больше не появился, к огромному облегчению, а отец оперативно приехал за ними и без лишних истерик отвез в больницу.

Детям требовались уколы, дезинфекция ран и укусов. Особенно Отто. По пути Нина поведала, что произошло, умолчав, конечно, о стрельбе и возможной слежке. Матери они ничего так и не рассказали, чтобы не переживала. Пришлось придумать версию, которая показалась правдивой при увиденных повреждениях – не только ей, но и родителям Отто. Отец девочки покрывал их, заботясь о достоверности легенды, и оставалось быть его вечным должником.

К большому удивлению, родители обеих сторон были слишком напуганы за детей, чтобы придумать какое-нибудь наказание. Обошлось – и слава богу. Так все и выветрилось. И только Нина с Отто знали всю правду о том вечере. Знали, не забывали, но упорно молчали, не желая вмешиваться еще больше, чем уже вмешались.

Пока Нина предавалась воспоминаниям и анализу своего нынешнего положения, которое, в общем-то, можно было назвать сносным, Клиффорд разобрался со всеми вопросами на сегодня и нетерпеливо выключал компьютер.

— Готова? – улыбнулся он, поднимаясь, и провел рукой по груди, машинально разглаживая черный галстук и черную полицейскую рубашку с десятком блестящих значков.