Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 155 – Марьяна Куприянова

Его вывернуло прямо на входе. Он едва успел согнуться пополам через перила. Горячая едкая жижа растопила высокий сугроб, образовав зловонную желтую воронку. Люди сторонились, отворачивая лица детей, а кто-то и вовсе передумал заходить внутрь после такой красноречивой рекламы.

Сойдя с лестницы, Ридли сел на корточки и вытер лицо и руки колючим снегом. Сияющий холод приятно очистил кожу. Ну, вот и пригодился.

Тело выламывало с новой силой. Резким толчком болезнь взяла верх над ситуацией. Похоже, это не просто грипп, а какая-то кишечная инфекция. Мама бы точно знала, что с ним и чем это вылечить.

С каких пор его воротит от вида крови? Он столько раз разбивал кому-нибудь губы, носы, рассекал брови, выбивал зубы, а затем отмывал кулаки от бурых следов своего гнева, что это даже не воспринималось, как чья-то кровь… Но стоило посмотреть в ту тарелку, где алая жижа пузырилась на полусыром коричнево-розовом шмате, и перед глазами восстал тот вечер, словно оживший труп, и горло упрямого Дезмонда, который пытался звать маму, зная, что умирает.

Брюнет выпрямился, шаткой походкой поплелся к ближайшей лавочке, выкрашенной в беззаботный лавандовый цвет, и обрушился на нее обессиленным грузным телом. Закурил дрожащими пальцами, покрасневшими от снега. Пытался сосредоточиться на сигарете, но тщетно. Тогда он схватился за голову и стал растирать воспаленные глаза, будто пытаясь выдавить из орбит, а их все щипало и щипало. Аппетит пропал без вести.

Все, что наполняло этот вонючий несправедливый мир, вплоть до последней мелочи, злило и раздражало Сета Ридли, бывшего лучшего бомбардира легендарных «Лиловых драконов», а ныне наркокурьера без дома, родителей и друзей.

К нему приближались смельчаки, осторожно интересуясь, не нужна ли помощь, но он всех прогонял, отмахиваясь рукой с тлеющей сигаретой и не поднимая лица от созерцания тротуара, и его оставили в покое.

Опасно, когда у человека отключается чувство меры. Он быстро звереет, откатываясь на уровень агрессивного примата с базовыми инстинктами. Любому из нас – пара шагов до чудовища. Хэнк абсолютно прав, люди действительно одинаковые. Они одинаковы в своей способности к стремительной деградации.

Каждый из них, включая Хэнка, все это время взваливал вину только на себя, но никто не мог разделить ее на всех, чтобы стало полегче. Не умел. Они все виноваты. Как же сильно они все виноваты. Этого не искупить. Ни временем, ни кровью, ни страданиями, ни муками совести, ничем.

Деза больше нет. Драконов больше нет. Прежнего Сета больше нет.

Только штрихкоды на шеях нескольких бывших хоккеистов, что ведут на статью о трагической гибели подростка. Словно полосатое клеймо. На память о содеянном, на всю жизнь.

Первое время ему снилось случившееся. В тот период Сет старался спать как можно меньше, чем расшатал себе психику и окончательно разрушил отношения с излишне опекающей матерью. Единственное, что ей нужно было сделать, это оставить его в покое, но женщина слишком переживала за сына, чтобы поступить правильно и сохранить с ним хотя бы слабую связь. Каждое утро к ней выходил какой-то другой мальчик. Жестокий, строптивый, огрызающийся даже не людям, а самой жизни. Он говорил с предметами и часто разрушал их за что-нибудь. Словно они были живые, и он хотел убить их. От этого становилось не по себе.