Книга Карбоновое сердце, страница 125 – Марьяна Куприянова

Гектор всячески открещивался от истины в последней инстанции и уж тем более не считал себя законодателем норм нравственности. То и дело твердил, что человеку свойственно ошибаться, и в этом-то вся и прелесть людей, человечества, да и жизни вообще.

— Ты прав, ты прав. – Я покусывала губу и прислушиваясь к радио, где начинали играть The Cranberries, а сама обдумывала, какой контраргумент применить, усыпив бдительность оппонента признанием его мнения.

Хотелось, чтобы эта поездка никогда не кончалась. Для Соулрайда было важно поделиться со мной всем, что у него есть, потому он попросил, чтобы я прочла и посмотрела как можно больше из его культурного опыта. И был готов на взаимный обмен. Это действительно многое значило для Гектора: он был глубоко убежден, что истина рождается только в споре, а спорить ему хотелось бы со мной.

Вскоре мы подъехали на Пилгрим-авеню, где еще никогда не обедали. Кафе называлось Dennis Dan и снаружи выглядело вполне прилично. Исполненные высоких и чистых чувств после литературной баталии, где друг перед другом вывернули наизнанку себя и свои принципы, мы с Гектором двинулись ко входу. Нам требовалось немедленно подкрепиться, чтобы восполнить силы.

Все было настолько прекрасно, что я забыла рассказать Соулрайду и о Хартингтоне, и о Грейс – да что там, я просто вычеркнула их из головы. Никто во время спора не смел занимать мои мысли, кроме противника – бесконечно харизматичного и нетривиально мыслящего рыжеволосого мужчины. Который читает книги, прошу заметить. Меньше всего я ожидала того, что случилось в следующие минуты.

Все вышло так пугающе быстро, что ни я, ни окружающие не успели вовремя осознать и предотвратить происходящее.

Вот мы с Гектором заходим в кафе, посмеиваясь над его очередной остро́той, над головами звенят колокольчики, отчего мой голод усиливается вдвое (как у собаки Павлова, думаю я в тот момент), и я точно знаю, что мой спутник чувствует (и думает) то же самое. Мы жаждем взять в руки меню, если здесь такое есть, сделать заказ и наброситься на пищу. Я уверена, мы оба хотим пеперони и безалкогольного пива. Проходим по коридору, направляемся к свободному столику в уголке, чтобы спрятаться от всех, как оба любим. По радио играет Tityo – «Come Along With Me». Я иду чуть поодаль и разглядываю широкие плечи Соулрайда, мне хочется прижаться к ним, ощутить их надежность и мощь, как вдруг…

— Какая встреча! – восклицает он кому-то, кто остается вне поля моего зрения.

Рука Гектора взлетает назад и вверх, набирает замах и обрушивается на кого-то впереди, я машинально отступаю, чтобы не попасть под удар локтем, и не могу разглядеть, что там, за спиной Соулрайда, в узком проходе. Между тем посетители уже всполошились, женщины вскрикнули, мужчины повставали со своих мест, где-то упал стакан и опрокинулся стул.

— Гектор, что такое?

Взгляд у него был безумным, и мне стало не по себе. Он махнул головой в сторону, приказывая, чтобы я отошла подальше, и молча отвернулся. С пола поднимался опрокинутый навзничь мужчина. Подбородок у него был в крови, которую он пытался утереть манжетой дорогой рубашки. Наши с Патриком глаза встретились, отчего по шейным позвонкам пробежался холод. Я отступила, съежившись от силы этого взгляда, полного ненависти и презрения.