Книга Карбоновое сердце, страница 124 – Марьяна Куприянова

Все это ложь, твердила я себе. Всего лишь уловка, чтобы поссорить нас с Соулрайдом. Им всем это нужно. Фанаткам, Хартингтонам. Я ведь не буду в это верить? Конечно нет. Вылью газировку в лицо любому, кто решит очернить Гектора передо мной. Все его грешки я и сама прекрасно знаю. Но в то, что он изменяет, верится с трудом. Мы вместе буквально двадцать четыре часа в сутки.

— Как тебе книга? – первым делом спросил восемьдесят пятый, выбравшись из кабины и взобравшись ко мне на трибуны, чтобы поцеловать.

— Твоя «небольшая тренировка» длилась столько, что я почти дочитала. Куртц – душка, хоть и деспот, по воле которого аборигенам отрезали головы. И я прекрасно понимаю главного героя. Как можно не восхищаться личностью, повстречавшейся глубоко в джунглях? Когда вокруг первобытное дикарство, такие как Куртц, само собой, приводят в восторг. Да и как иначе приручить тьму? Для победы над злом требуется что-то эквивалентное.

Гектор удовлетворенно закивал и окинул меня зеленоватым прищуром с пушистыми рыжими ресницами. По выражению его лица было ясно, что я совершенно точно уловила ход его собственных мыслей, и наше впечатление относительно повести во многом сошлось. То, что наши мнения зачастую совпадают, уже не казалось удивительным, и все же я замечала, какое удовольствие доставляет Соулрайду снова и снова убеждаться в этом.

— Куртц – талантище, – произнес Гектор. – Замечательный человек. Но попал не в те условия. Хотя, может, как раз в те. Кто его знает.

— Считаешь, его дар мог не проявиться при других обстоятельствах?

— Вполне. Эти сумасшедшие – такие интересные люди. Вечно всем хочется быть рядом с ними. И только они способны привести хаос в порядок.

— Ой да брось. Куртц не был психически болен. Так повлияла на него дикая жизнь джунглей.

— «И тьма поглотила его»… – процитировал Соулрайд уже из другой книги, но такую подходящую фразу, – и открыла ему его истинную суть, которой он испугался.

— И все же как беспомощен человек, оказавшийся в дикой среде. Если у него нет дара, он обречен умереть в ближайшие полгода. Как минимум от жары и насекомых.

— Это лето в Уотербери тоже обещает быть жарким во всех смыслах. Ты, кстати, смотрела «Апокалипсис сегодня»?

— Нет, а что?

— Ну, это своего рода экранизация, только в более современном сеттинге. Война во Вьетнаме, сбежавший в Камбоджу полковник с собственным культом.

— Ничего себе! С этого и надо было начинать. Уже очень хочется сравнить.

— Я тебе покажу. А сейчас пойду переоденусь. Потом поедем перекусить?

Обсуждение продолжилось по пути в кафетерий. Аккомпанировали нам в этой оживленной дискуссии Lynyrd Skynyrd – по радио включили их незабвенную «On The Hunt», которую Гектор сделал потише, чтобы яснее донести свое мнение, но не так тихо, чтобы мы вообще ничего не слышали.

Соулрайд имел свой взгляд на любое явление в этом мире, причем взгляд этот был чистым, непосредственным и лишенным всяких стереотипов. Это восхищало. Он не боялся высказываться на любую тему, не опасался напугать или оттолкнуть меня своими убеждениями, местами слишком идеалистическими, а местами даже варварскими.

Я слушала его, кивала, но едва он замолкал, чтобы вдохнуть воздуха или сделать крошечную паузу в потоке речи, я быстро заполняла этот пробел собой, не позволяя ему даже понять, как это вышло. Оставалось только восторгаться тем, какой клондайк мнений и суждений, порой противоречащих друг другу, таился в гонщике, внутренним миром которого до меня мало кто интересовался. Некоторые неувязки, на которые я, естественно, обращала внимание, его не смущали, а наоборот, воодушевляли мыслить дальше, копнуть еще глубже, найти источник противоречия.