Книга Грехи отцов, страница 11 – Уильям Кафф

Ральф не произнес ни единого слова вовсе время и молча, угрюмо пожал мне руку на площадке лестницы и отправился к себе.

На следующее утро я получил деловое письмо, настоятельно требовавшее моего присутствия в городе, и уехал с ранним поездом. То, что будет описано ниже, произошло во время моего отсутствия и весьма подробно и графически было передано мне Ральфом.

Выглянув случайно в окно, перед завтраком, Ральф увидал Энид Артур, беззаботно игравшую в саду с Питером среди розовых кустов. Понятно, что через несколько минут и он очутился там же. К его удивлению и огорчению, Энид дышала весельем, ее обычная грусть и сдержанность исчезли, она шалила как девочка, острила как ирландский член парламента и порхала как летний ветерок. Уж не была ли сцена в погребе сном? Неужели это та самая взволнованная девушка, которая несколько часов тому назад поднимала плиту во мраке никому неведомого тайника?

— Рад видеть вас такой веселый сегодня, мисс Артур, — начал Ральф.

— Посмотрите на Питера! — воскликнула она в ответ. — Я уверила его, что в этой клумбе спрятался кролик, и последствием этого будет то, что садовник и миссис Уэльтер посягнут на самоубийство! О, пожалуйста, запретите ему рыться в земле! Я не могу больше бегать, совсем измучилась.

Ральф с достоинством исполнил ее желание, метко пустив в Питера камнем, после чего прекратилось преследование воображаемого кролика.

— Вы жестоки к животным, — заметила мисс Артур.

— Едва ли. Надеюсь, что я справедлив и к людям и к животным, — мрачно отвечал он. — Хорошо ли вы спали, мисс Артур?

Улыбка исчезла с ее лица, и она пристально посмотрела на него. Но Ральф умел владеть собою.

— Благодарю вас, я спала хорошо. Почему вы спрашиваете об этом с таким мрачно-таинственным видом?

— Не я один таинствен.

— Вы говорите загадками, мистер Гэринг.

— В самом деле? Кажется, я всегда прямодушен.

— А меня вы подозреваете в противном?

— Я не сказал этого.

— Но так говорят ваши взгляды и намеки. Что я сделала вам?

Она произнесла это с таким очаровательно умоляющим видом, что Ральф совсем растаял, как он сам сознался после.

— Что я вам сделала, — продолжала она, — что с тех пор, как я вошла в этот милый, счастливый дом, вы всегда смотрите на меня недоброжелательно? В чем моя вина?

— Ваша вина?

— Да. Только раз вы немножко забылись в Кенсингтонском музее и были приветливы со мною, а потом снова впали в прежнюю суровость. Что я сделала вам?

— Это пустой вопрос, мисс Артур. Я не могу осуждать вас, не зная обстоятельств вашей жизни.

— Но все-таки вы осуждаете меня за что-то, — с краской досады вскричала она, сделавшись еще красивее в своем гневе. — Поэтому-то я и спрашивала, что можете вы иметь против меня? С первой нашей встречи в доме миссис Уэльтер вы вооружились на меня. Признайтесь, ведь вы отговаривали миссис Уэльтер от дружбы со мною?

— Не намерен признаваться ни в чем.

— Отказ в признании равносилен признанию!

— По вашей логике, может быть.

— Так скажите мне правду, мистер Гэринг!

— Вы этого желаете?

Нечто в его тоне предостерегло ее о вступлении на опасную почву, и она покраснела.

— Желаю, если только…

— Если только что?

— Ничего, пустяки. Пойдемте в дом, уже звонили к завтраку.

— К завтраку еще не звонили. Так как же, хотите знать правду, мисс Артур?