Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 73 – Тори Майрон

— Понятно. Значит, даже при смерти найдешь в себе силы ответить своему любимому Ангелу, – констатирую я язвительно и с грохотом ставлю поднос на тумбу рядом с Димой. – Может, ей стоило бы прилететь сюда и избавить меня от необходимости лечить тебя?

Кажется, вокруг моей персоны воцаряется такой накал, что, если чиркнуть спичкой, неминуемо случится взрыв. И мне никак это не исправить. Черт!

— Это что только что было? – приподняв одну бровь, Дима вопросительно смотрит на меня.

— А что было? – пожимаю плечами. – Я принесла тебе пожрать. Так вот. Жри, – указываю на еду.

— Ты поняла, о чем я спросил.

Конечно поняла, однако не хочу ничего отвечать. Любое мое слово сыграет против меня.

— А вот я не понял, что за вспышка ревности сейчас была? – добавляет он, когда понимает, что не услышит от меня ни слова.

— Не льсти себе. О какой ревности ты говоришь? Мне просто надоело за тобой ухаживать, а еще мне мерзко от твоей беспринципности.

— Во-первых, тебя никто не просил за мной ухаживать, – строго отмечает он. – А, во-вторых, о какой моей беспринципности ты говоришь? Поясни.

— Я ничего не собираюсь пояснять. Твои отношения с Ангелиной меня не касаются. Мне просто мерзко от того, как ты поступаешь со своим кузеном.

Продолжая чему-то удивляться, Дима усмехается.

— Ты права. Мои отношения с Ангелиной тебя не касаются. Но тем не менее они тебя явно заботят.

— Я уже сказала тебе, что именно меня заботит, но ты, по всей видимости, оглох.

— А ты, по всей видимости, надумала себе что-то очень интересное и далекое от правды, раз так реагируешь на мое общение с Ангелом.

Меня передергивает от его нежного «с Ангелом». Ногти впиваются в ладони, но увы, боль не помогает унять ярость.

— Я ничего себе не надумала. Только правду. Или ты будешь отрицать, что спишь с ней?

Зачем спросила, идиотка? Зачем завязала этот разговор? Зачем опять проявляю перед ним эмоции? Он ведь снова их сожмет и раздавит. Втопчет в грязь, но не уничтожит.

— Я не собираюсь ничего отрицать, Каролина.

Сжал и раздавил.

— И уж тем более я не собираюсь перед тобой оправдываться. Чтобы делать это, нужно волноваться о твоем мнении. А мне плевать на то, что ты думаешь обо мне, – с тяжелым выдохом проговаривает он, глядя мне точно в глаза.

Втоптал в грязь. Но не уничтожил.

Не знаю, откуда беру силы выдержать лицо и не поддаться истерике. Наверное, все-таки какой-то сдержанности я за эти недели научилась, и она помогает мне не отреагировать на его равнодушную фразу.

— Это взаимно, Титов, – выдавливаю из себя презрительную улыбку. – А теперь заткнись и ешь. Выглядишь отвратительно.

Разворачиваюсь, чтобы покинуть спальню, но вопрос Димы тормозит меня:

— Они отравлены?

Закатываю глаза и оборачиваюсь.

— С моей стороны было бы глупо сначала пытаться тебя вылечить, чтобы потом отравить. Их пекла не я и даже не Мария. Это передала тебе Эльмира, бабушка того мальчика, которого ты спас. Так что ешь со спокойной душой. И смотри не подавись, – ставлю точку в нашем «радушном» разговоре и покидаю комнату, уже предвкушая, с каким трудом снова буду пытаться собрать свое сердце воедино.

Дмитрий

Только через четыре дня я нахожу в себе силы встать с постели и принять душ. Давно меня так не подкашивало, да еще и вполне обычное ранение. Но, видимо, нужно учитывать, что я уже не мальчик, который даже с серьезными травмами мог продолжать вполне себе функционировать. Как показали минувшие дни, больше это не работает.