Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 48 – Тори Майрон

Но тогда какого лешего он сверлит меня неотрывно, а затем уверенными шагами сокращает расстояние между нами, и хватает за подбородок?

— Пальцы от меня свои убери, – шиплю я и совершаю попытку оторвать от себя его руку, но добиваюсь лишь того, что Титов сильнее сдавливает мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову.

— Я спрашиваю: что это такое? – повторяет он еще более хлестко, впиваясь взглядом в мою левую щеку.

Несколько секунд уходит на то, чтобы сообразить, в чем заключается его вопрос. Синяк. Пожелтевший, но все еще заметный без слоя косметики, которую я впопыхах вчера смывала, стоя под горячим душем.

— Ты язык проглотила? – давит он, поворачивая мою голову так, чтобы лучше видеть остатки последствия удара моего любимейшего брата. – Что это за синяк?

— Шла, споткнулась, упала, гипс, – язвительно выплевываю я, любуясь, как мой сарказм повышает негодование мужа.

— Ты хоть раз можешь не ерничать, а ответить нормально, когда тебя спрашивают? Не помню, чтобы я вчера тебя бил.

Мои брови взлетают от удивления. Так он что, так взъелся потому, что подумал, что это он меня наградил этой «красотой»?

— Нет, ты вчера не бил. Всего лишь угрожал перерезать мне горло. Пустяки, – продолжаю изливать ядовитый сарказм, но увы, совсем недолго. Ожесточенный, почти что нечеловечный взор Титова мигом пресекает желание язвить.

Я уже видела этот взгляд. И знаю, что после него последуют новые угрозы о том, что своим сопротивлением и непослушанием ставлю под угрозу жизни любимых людей. А я не могу больше никого потерять. Мне не хватит сил пережить подобное, поэтому я наступаю себе на горло и с недовольством произношу:

— Расслабься. Это всего лишь методы воспитания моего брата. Как видишь, весьма эффективные, раз я так быстро согласилась выйти за тебя замуж.

Титов никак не реагирует на мое признание. Просто на несколько секунд погружает нас в убийственное молчание, а затем расслабляет свои пальцы.

Тут же протираю место его касания, но Диму мой презрительный жест тоже никак не трогает. Он вообще напрочь теряет интерес к моей персоне. Разворачивается, берет с кресла пиджак и под бойкий стук моего сердца направляется к выходу из спальни. Лишь у самой двери оборачивается и на прощанье сообщает:

— На будущее… Если не хочешь повторения сегодняшней ночи, больше не приходи в мою комнату.

Щелчок закрываемой двери срабатывает как спусковой механизм, словно кто-то надавил на рычаг, и весь сгусток сдерживаемых мной эмоций моментально выбирается на волю. Только после его ухода я осознаю, насколько стойко держалась во время разговора с ним, но сейчас… Слезы из глаз, тяжесть давит на плечи, а едкая боль обнимает грудь, стягивает шею и топит в отчаянье, пока я сижу неподвижно в окровавленной постели своего злейшего врага и не понимаю – как мне жить дальше?

Каролина

Плачу я долго. Получается взять себя в руки, только когда забитый нос перестает вбирать воздух, а веки превращаются в вареники. Приложив усилия, встаю и добираюсь до ванной комнаты, но мигом оттуда вылетаю.

Мне нужно смыть с себя все напоминания о ночи, но в Диминой душевой это сделать невозможно. Воздух там насквозь пропитан ароматом мужского геля для душа и парфюмом Титова. Я не стану там чище, только сильнее испачкаю себя ненавистным запахом. Правда, и в своей душевой отмыться не получается. Трижды мою голову шампунем и трачу половину флакона с гелем, но все равно чувствую, что пахну Димой. Понимаю, что все это игра моего разума, но не могу себя остановить. Долго тру себя мочалкой, пока кожа не краснеет и не начинает саднить. Потом еще дважды чищу зубы и полощу рот ментоловой жидкостью, но и это не помогает вытравить вкус Титова. Он въелся во все вкусовые рецепторы, подобно низводимой извести.