Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 44 – Тори Майрон

Бестия не медлит. Тут же делает то, ради чего, собственно, я и подарил ее рукам свободу, – вновь причиняет мне боль.

На новом толчке она вонзается ногтями в мою рану, словно дикая кошка, а я слизываю с ее щек слезы, пропитанные кровью. Она рисует продольные царапины на моей спине, а я нежно провожу пальцами по шее, груди, талии и округлым бедрам. Она кусает меня за плечо до искр перед взором, а я вжимаюсь лицом в ее шею, нащупывая губами бешено пульсирующую венку. Она сильно тянет меня за волосы, явно мечтая их вырвать с корнями, а я путаюсь пальцами в каштановых локонах, второй рукой поглаживая щеку, шею, губы, подбородок… Она зверствует, выплескивает злость, а я впитываю ее в себя и, сука, призываю все моральные силы, чтобы сдержаться и не убить ее за все, что вытворяет.

Мазохист хренов. Не иначе. Но все эти сложности не проходят зря. Когда на моей спине, плечах и шее, кажется, не остается ни одного чистого места, я замечаю, что Каролина больше не плачет. Только стонет – еще громче и откровеннее, чем прежде. В глазах ноль здравого смысла, сплошные похоть и удовольствие. И это наконец срывает мне крышу полностью.

Выхожу из нее, к чертям срываю с нее сорочку и резко переворачиваю со спины на живот. Она охает, но больше не противится и не выплевывает смачную порцию мата. Видимо, голова отключилась окончательно. Прекрасно. Моя тоже. Шлепаю жену по заднице и тут же накрываю это место губами. Целую, зализываю подбитое место и скольжу выше, к пояснице, пробегаю губами по каждому позвонку, собирая россыпь мурашек. Добираюсь до шеи и, зарывшись пальцами в мягкие волосы, снова вхожу в Каролину.

Наш общий стон повисает в тяжелом воздухе, нагревая его еще больше. Кожа блестит от пота, капли стекают по вискам и лицу. Жарко, душно, аномально горячо, но остановиться невозможно. Особенно пока она так сладко стонет, прогибается в пояснице, сжимает в кулаке простынь, а я накрываю ее руку своей и врываюсь в девчонку сзади снова и снова. Без остановки. Прижимаюсь грудью к спине, губами впечатываюсь в щеку, желая пропитать ее своими вкусом и запахом. Со всех сторон. Во всех местах. Чтобы потом неделями не могла вытравить меня из себя.

Не знаю, как долго мы трахаемся в такой позе, но в какой-то момент понимаю, что мне этого мало. Хочу иначе. Так, чтобы Каролина никогда больше не смела упрекать меня в насилии.

Усмехаюсь в ответ на ее разочарованный стон, когда выбираюсь из нее и отрываю от матраса. Несколько секунд – и я занимаю сидячее положение, а Каролину умещаю на себя сверху.

Руки на округлых ягодицах, ее – на моих истерзанных плечах. Боль, кайф, ярость и очередное вышибающее мозги проникновение. Тесный контакт кожа к коже и прочное сплетение языков. Идеально. Теперь все так, как надо. Сминаю пересохшие губы, смачиваю их слюной, упиваясь отзывчивостью поплывшей бестии. Скольжу пальцами по ее влажному телу: по талии, к лопаткам до шеи и выше. Оттягиваю за волосы, на миг разорвав поцелуй, и требовательно шепчу:

— Трахни меня. Сама.

Встреча неадекватных взглядов, всего пара секунд немого диалога, в котором нет ничего разумного, и она… выполняет мой приказ. Прижимается губами к моим губам и трахает. Без возражений и споров начинает двигать бедрами так, что в глазах белеет от удовольствия.