Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 43 – Тори Майрон

— Жертвы насилия так не мокнут, Каролина.

— Ублюдок! – выкрикивает она.

— Это я уже слышал.

И больше не собираюсь выслушивать оскорбления. С меня довольно! Член стоит колом, тело напряжено до невозможности. Подо мной лежит моя жена, которая, несмотря на всю гамму негативных эмоций, хочет меня. Что еще мне нужно, чтобы перейти к делу?

Запечатываю ее губы, вбирая в себя вкус ее желания. И под аккомпанемент новых приглушенных протестов отодвигаю женские трусы в сторону, направляю головку ко входу и проникаю внутрь. А точнее, гостеприимно проскальзываю, оказываясь в жарком тесном раю. Блять! Невыносимо. Чересчур приятно, черт возьми. Издаю мучительный стон в унисон с Каролиной. Замираю одновременно с ней. И, кажется, ненадолго перестаю дышать, пока источник моей головной боли, наоборот, увеличивает частоту вдохов и выдохов, наполняя меня своим горячим дыханием.

Губы в губы. Привкус крови с саднящей болью уходит на второй план. Мысли разлетаются в дальние уголки сознания, вся кровь в теле мощной волной приливает в область паха. Возникает ощущение, что от перевозбуждения начинает гореть все тело. И нужно срочно понижать этот накал, чтобы не спалить себя дотла.

Я выдыхаю сквозь зубы и начинаю двигаться, чтобы оттрахать свою жену так, как мне хочется. Так, как мне необходимо, чтобы поскорее облегчить свое состояние и наконец лечь спать.

Эгоистично? Было бы. Если бы эта зараза не текла подо мной, как и полагается невесте в первую брачную ночь.

Выхожу почти полностью и с влажным характерным шлепком загоняю член обратно. Один раз, второй, третий… и так далее. Сильнее. Быстрее. Жестче. Стоны – громче, дыхания – чаще. Поцелуи – глубже, неистовей, агрессивней. Хлесткие удары плоти о плоть заполняют пространство, женское тело становится горячее и податливее. Но увы, эта сумасшедшая, умопомрачительно приятная гонка не помогает ослабить пыл и доставить необходимый кайф.

Когда я раскрываю отяжелевшие веки и мутным взглядом вглядываюсь в лицо Каролины, понимаю почему.

Несмотря на неподвластное ей физическое удовольствие, по ее вискам стекают слезы.

Дерьмо!

Что-то едкое и острое мгновенно пробивает грудь, будто вспарывая плоть без анестезии. Жалость? Сочувствие? Моральные принципы? А, может, все вместе? Черт его знает. Но это мерзкое чувство одним махом рушит все мои жесткие намерения на ее счет. Однако и остановиться, чтобы выйти из Каролины и просто отпустить, я не в состоянии. Не настолько я хороший и благородный. Хотя второй эпитет вообще не про меня.

— Прекрати плакать, – замедлив темп проникновений, приказным голосом произношу я, неотрывно глядя в зеленые влажные глаза.

— Пошел на х…

Затыкаю ее рот языком прежде, чем она закончит выплевывать очередную грубость, и осознаю, что разговоры ни к чему не приведут.

Она ведь не со мной сейчас борется. И не из-за меня плачет. А исключительно из-за внутренних противоречий и чувств.

— Ненавижу, – стоит мне оторваться от ее губ, заявляет она в стотысячный раз. – Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу… – повторяет, как заевшая кассета, на каждом проникновении, на каждом стоне, вылетающем из горла.

— Взаимно, – парирую с раздражением, заталкивая член максимально глубоко. – Но ненависть не мешает мне хотеть тебя. И тебе меня тоже, – выдаю известный нам обоим факт и наконец освобождаю руки Каролины от оков своих пальцев.