Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 271 – Тори Майрон

— Потому что твой член только что спас тебя от моего гнева.

Разумеется, Диме мои слова ничего не объясняют, а он больше и не пытается докопаться до правды. Уже привык, что я дуреха, каких поискать, поэтому знает, что легче не обращать внимания на мое порой неадекватное поведение, чем пытаться выяснить его причину.

Дима еще раз смотрит на тесты, а потом сгребает меня в объятия, заваливает на ковер, прямо рядом с новогодней елкой, и под звук моего смеха просто целует, целует, целует. Все мое лицо, губы, шею, грудь, а дальше перемещается ниже, резко задирает платье до талии и покрывает поцелуями мой живот, с каждым новым прикосновением все больше меняя причину моего веселья.

— Дима! Прекрати! Мне щекотно, – смеюсь и визжу, хватая мужа за волосы.

Тяну его на себя, возвращая лицо Титова к своему. Обхватываю его скулы и, наконец перестав смеяться, встречаюсь с ним взглядом.

В нем по-прежнему плещется замешательство и толика страха, но теперь эта парочка эмоций настолько незначительны на фоне его счастья, что я решаю не обращать на них никакого внимания.

— Ты рад, – констатирую я с лучезарной улыбкой, поглаживая Диму по щекам.

— Безумно, – целует меня в щеку, а затем в уголок губ. – И в той же степени злюсь на тебя.

— За то что смеялась?

— За то, что не сказала мне обо всем раньше. До поездки. Если бы я знал о твоем положении, ни за что не организовал бы этот длительный перелет на Север.

— Так откуда мне было знать, что ты повезешь меня на Север – это раз. А, во-вторых, в перелете нет ничего страшного. Я была на осмотре и спрашивала у врача. Он заверил, что мне можно летать.

— И на холоде, значит, тебе тоже можно находиться, да? – хмуро спрашивает Титов, давая понять, что остаток нашего пребывания здесь будет проедать мне мозг из-за гуляния. Черт.

— Чуть-чуть можно, – с надеждой в голосе отвечаю мужу, но он остается таким же хмурым.

— Завтра же мы вернемся на Морен.

— Ой, да ладно тебе.

— Я серьезно.

— Не будь врединой. Я уверена, настолько свежий и чистый воздух, как здесь, не навредит нашим детям. Особенно если гулять так осторожно, как я гуляла эти дни.

— А я говорю… Стоп! Что? – Дима снова напрягается, впиваясь в меня недоуменным взглядом. – Каким еще «детям»?

— Как каким? Нашим, разумеется. Почему ты думаешь, я всучила тебе два теста на беременность, а не один? Так сказать, хотела намекнуть на количество.

Дима бросает взгляд на лежащие на полу белые устройства, и его зрачки резко увеличиваются, съедая почти всю голубую радужку.

— Двойня? – вернув взгляд ко мне, переспрашивает он, будто до сих пор не верит.

— А разве у нас с тобой могло быть иначе? – провожу пальцами по его скуле, скрупулезно всматриваясь в черты лица, которые за эти месяцы выучила наизусть. Все. До единой. Чтобы никогда больше не спутать Диму ни с кем на свете, даже с его точной копией.

Смотрю на него и почти не чувствую вины, которую всей душой надеюсь когда-нибудь вытравить из своего сердца полностью. А Дима смотрит в ответ так, словно я самое прекрасное, что он видел в своей жизни. Он часто так смотрит. Очень часто. И именно этим взглядом помогает мне медленно но верно стирать из памяти его поступок, совершенный в неприятные времена, когда мы варились каждый в своих обидах и считали друг друга предателями.