Книга Я переиграю тебя, страница 56 – Тори Майрон

Дмитрий улыбается и отпивает вино, глядя мне пристально в глаза. Весь ужин так, сволочь, делает. И во время готовки, и пока сидим рядом друг с другом, буквально в полуметре. Нервирует. Напрягает. Как будто специально хочет, чтобы я подавилась его изумительно вкусной пастой.

Никогда не имела боязни прямых взглядов, но с Дмитрием, кажется, она с каждой секундой всё больше начинает развиваться. Однако я не проиграю. Ему не смутить меня своими нескончаемыми, пробирающими до нутра взглядами.

— А что насчёт тебя? – нарушаю затянувшиеся гляделки, и Дмитрий вопросительно приподнимает бровь. – Может, наконец расскажешь и о себе хоть что-нибудь? А то меня закидал вопросами, а сам ничем не поделился, – с ноткой упрёка подмечаю я.

— Что именно ты хочешь обо мне узнать?

— Вообще-то, я ничего не хочу о тебе знать, но уж лучше ты начнёшь рассказывать что-то, чем я продолжу говорить о себе. Не люблю я это, – признаюсь и всасываю очередную спагеттину.

Дмитрий же начинает шире улыбаться от моих слов, будто я только что сказала, что хочу знать о нём всё-всё-всё, а не наоборот.

Поразительный чудак.

— Что ж… – вздыхает и недолго задумывается. – Мне не повезло так, как тебе, – у меня нет ни родных братьев, ни сестёр. Только кузен. Я никогда не был женат. Детей нет. Питомцев тоже, но очень хочу завести собаку. А, может, даже две. Люблю все активные и экстремальные виды спорта, свободное время предпочитаю проводить на природе, а насчёт работы… Думаю, ты слышала о том, что семья Титовых испокон веков занимается логистикой и строительством.

— Не слышала. Мне никогда не были интересны другие семьи Золотой десятки.

— В таком случае теперь ты знаешь, чем занимается моя семья. А точнее – я и мой кузен Давид. После того как наши отцы и матери погибли при взрыве, мы с ним – единственные оставшиеся в живых Титовы.

— Мне жаль, – вырывается у меня с грустью.

Я могу как угодно относиться к Дмитрию, но не посочувствовать потере родителей я не в силах. Это ужасная трагедия. Мне ли не знать, каково это – быть сиротой. Даже врагу такого не пожелаю.

— Мне тоже, – отзывается он. – И насчёт твоих родителей, и насчёт своих, но, к сожалению, только самые везучие из Золотой десятки умирают своей смертью, а не от чьей-то руки.

— Мою маму никто не убивал. Она умерла от рака, когда нам с Ари было по два года.

— Знаю. И в такой медленной, мучительной смерти тоже мало приятного.

— Согласна, – вполголоса отвечаю и перевожу взгляд на тёмное море.

Боль за страдания мамы, которую никогда не знала, спазмами отдаётся в груди. В горле горчит, а к глазам подступают слёзы.

— Прости, мне не следовало это говорить.

Я вздрагиваю, когда ощущаю горячее прикосновение к своей руке. Прямо-таки обжигающее и в то же время посылающее рой мурашек на кожу. Я отдёргиваю руку раньше, чем успеваю посмотреть на то, как ладонь Титова накрывает мою ладонь.

— Я же просила не трогать меня без разрешения, – бурчу, стреляя в Титова негодующим взглядом. От грусти не остаётся и следа.

— А я сказал, что постараюсьдержать себя в руках. Но это не значит, что у меня всегда будет получаться.

— Ты невыносим, – констатирую и делаю глоток вина.

— Ты, знаешь ли, тоже не подарок.

— И тем не менее ты хочешь на мне жениться.

— Хочу, – подтверждает с пленительной улыбкой, от которой я всё-таки отвожу взгляд, а то ещё, не дай бог, залюбуюсь. Под винцом и не такое могу сотворить. А мне только не хватало показать Титову, что внешне он меня привлекает, чёрт возьми.