Книга Я переиграю тебя, страница 163 – Тори Майрон

Было бы прекрасно, но нет. Жестокая реальность заряжает мне иллюзорным молотом по голове, когда я перевожу взгляд чуть в сторону от Димы и вижу вдалеке Ангелину. Она внимательно наблюдает за нами, а как только видит, что я смотрю на неё, слабо улыбается и салютует бокалом. Сука!

Сорваться! Побежать! Напасть! Схватить её шикарные чёрные патлы и протереть ими все полы замка!

— Роли, ты меня слышишь? – нежное прикосновение пальцев к моей щеке вынуждает меня вздрогнуть и отогнать прочь кровожадные мысли.

Возвращаю взгляд к Титову и напрягаюсь. Теперь он смотрит с беспокойством. И это плохо. Очень плохо. Я не справляюсь.

— Да, слышу. Всё нормально. Просто не услышала, как ты ко мне подкрался.

Голос тихий и дрожит. Ясное дело, Дима слышит и тоже напрягается.

— Что случилось? – хмурится, накрывая руками мои плечи. – Ты вся дрожишь.

Вот же чёрт! Действительно? Я и не заметила. И какую отмазку выдать? Замёрзла, пока гуляла у озера? Так на улице почти +30, несмотря на поздний час. Не прокатит. А, значит, нужно придумать что-то более правдоподобное. И, слава богу, мой мозг справляется с этой задачей, как только я снова бросаю короткий взгляд на «Ангела».

— О чём ты разговаривал с Ангелиной? – спрашиваю со злостью, которой во мне хоть отбавляй. Дима же явно воспринимает её за ревность. Вот и отлично. Пусть думает, что меня трясёт от ревности. Пусть в очередной раз потешается надо мной в уме. Лишь бы не догадался о том, что мне всё известно.

Чуть расслабляюсь, когда он недолго смотрит на меня и приподнимает уголок губ.

— Тебе букет сильно по голове ударил?

— Ответь на вопрос.

— Она рассказывала мне об их с Давидом недавнем курьёзе во время отпуска.

— Понятно, – выдавливаю из себя, не веря ни единому слову. И на моём лице это явно написано чёрным по белому.

Димина улыбка становится шире, его руки перемещаются с моих плеч к лицу и нежно касаются щёк.

— Ты очень милая, когда ревнуешь, Роли. Смотрел бы на это до бесконечности, но, уверяю тебя, для ревности нет причин. Особенно к Ангелине. Она же жена моего брата. Считай, мы с ней, как брат с сестрой.

Если бы можно было истерично засмеяться в голос, я бы непременно это сделала бы. А так слегка закашливаюсь, чтобы подавить неуместный хохот.

— Понятно, – повторяю я, как заезженная пластинка, и Диму это настораживает.

— Я серьёзно, Каролина, – он цепляет пальцем мой подбородок и приподнимает лицо. – Для ревности нет поводов. Ты разве не видишь, что для меня не существует других женщин, кроме тебя?

Какой же лжец! С ума сойти можно. И как легко он выдаёт одну ложь за другой? Можно обзавидоваться.

— Вижу, – сглотнув, отвечаю. – Но ты же знаешь нас, женщин. Нам постоянно нужно напоминать, что мы единственные и неповторимые.

Это я зря сказала. Осознаю данный факт, когда Дима наклоняется и запечатывает мои губы поцелуем. И так целует… Чёрт! Как всегда это делал – страстно, глубоко, умопомрачительно, лишая меня возможности дышать и здраво мыслить.

Я думала, мне станет мерзко, когда он меня поцелует. Но ничего подобного. Несмотря на правду и всю боль, которой я заполнена до краёв, я не могу оставаться безучастной. Не могу приглушить в груди взрыв чувств к этому подонку. Не могу перестать любить его по щелчку пальцев. И это уничтожает меня, заставляя ощущать себя ещё более жалкой.