Книга Потусторонняя Академия. Охота на демонов и сундук мертвеца. Часть 2, страница 185 – Ксения Кантор

— Никогда не говори так. Я с тобой.

С напускным спокойствием улыбнулась.

— Спасибо, но если вдруг… знай, я справлюсь.

— Я знаю… но лучше со мной.

Лекси.

На поясе охранника оружие и ключи. Дотянуться бы.

На секунду задумалась над побегом. Но тут же отбросила эти мысли. Ни к чему позорить Стефана еще больше. Теперь я – пятно на его репутации, доверии, имени. И не понятно, отмоется ли.

Всерьез готовилась к тому, что он больше не придет. Из всей череды испытаний последнее – за гранью его терпения. Даже самые сильные чувства треснут. Мне так казалось.

В камеру вошли двое. Руки стянули наручниками. За спиной, как убийце. На ватных ногах пошла за охранником.

Меня завели в какое-то помещение. Огляделась. Тесная комнатушка, холодная, на полу бурые пятна. Где-то я такие уже видела. Напротив мужчина – лысый, с помятым лицом. Сразу понятно, такой все свои грехи топит в трынде.

— Рассказывай, как ты на нее напала.

— Я не нападала, я нашла подругу в крови.

Теона в крови, мои руки в крови.

— Скажите, она жива? Вы же знаете, скажите.

— Хочешь знать, удалось ли ее прикончить?

Дурак. Не слушать, не обращать внимания. Помнить о том, что важно. Я почти ничего не ела и не спала. Реальность, жуткие воспоминания – все спаялось в уродливое пятно. И я в эпицентре. Но надо держаться.

— Пожалуйста, просто скажите жива? Она – моя лучшая подруга. Проявите милосердие.

— А ты проявила к ней? Тварь. Вопросы буду задавать я. А ты – отвечать. Рассказывай.

Проглотив клокотавшее негодование, слово в слово повторила прошлые события.

— Ты врешь. Я таких, как ты, в день по двадцать штук раскусываю.

— Я не вру, лысый придурок!

Взбесился, подскочил. Пощечина звонкая, хлесткая. Зазвенело в ушах, рот наполнился соленой кровью. Горячая струйка потекла из уголка. Превозмогая тошноту, сглотнула. Увели обратно в камеру. Бросили на пол. Низкий потолок давил на затылок, виски. Сжимал и без того тесное пространство.

Через два часа все повторилось вновь.

— Она жива?

— Как ты ее убивала?

— Я не убивала.

— Но очень хотела?

— Я хочу только одного – знать жива ли Теона.

Мы, как глухие, вели этот бессмысленный диалог.

— Ну актриса, – издевательски на распев протянул дознаватель. – Натаскалась на подмостках Грязного Данте.

И это припомнили. Какой она им виделась? Монстром, шлюхой, лживой хладнокровной убийцей? А какая она на самом деле? Папа говорил дурная, Стефан – храбрая и безрассудная, Марсель – добрая, готовая защитить всех обездоленных, Теона уверена, что упрямая и любопытная. Сама я видела себя уверенной, твердолобой, ввязавшись во что-то, я точно знала, что дойду до конца. А в пути не предам, не обижу и помогу. За что же тогда сейчас меня допрашивают и бьют?

Испытание? Очередной вираж судьбы? Все имеет смысл, иначе бы не случилось. Значит надо держать удар. Всегда держала, и сейчас не сдамся.

«Вот же упертая сука» – процедил изувер и ослабил воротничок рубашки. Да я такая. Вы еще просто не знаете, насколько. Посмотрела на немых охранников, столбиком стоявших по обе стороны от дверей. На лысого отморозка. Такой не остановится. Будет снова и снова вызывать в эту мерзкую комнату и капля за каплей выбивать признание. Так не лучше ли сразу испить эту чашу?

— Бейте, пытайте, вам ведь это нравится, да? Я видела такое. Признание не главное, вас штырит от самого процесса.