Книга MAYDAY, страница 72 – Ксения Кантор

— Ехали за нами, – отозвался Михей. – На Вавилова отстали.

Дело ясное, что-то пошло не так. В ту же секунду с биноклем в руках Немец рванул к Водовзводной башне. С верхней площадки открывался лучший вид на юг Москвы.

В рейдах действовало 3 непреложных правила:

Первое. Зараженный подлежал немедленному уничтожению.

Второе. Команда должна держаться вместе.

Третье. Все решения принимает командир, остальные беспрекословно подчиняются.

О том, что укушенный – смертельная опасность для команды, говорить излишне. Как и о том, что любое промедление – равносильно смерти. Фламмеры успели в этом убедиться на собственных шкурах. В один из первых рейдов мертвяк цапнул паренька, пока командир сообразил, что к чему, тот успел заразить еще двоих. Пришлось уложить всех троих. Также довольно быстро выяснили, в одиночку продолжительность жизни фламмера составляла от двух до пяти минут. Именно столько проходило времени от самоволки до предсмертных криков.

Все три правила Немец соблюдал неукоснительно. К каждому рейду готовился заранее, тщательно планируя все этапы. Нередко обращался за помощью к Дэну и Шальному. Те всегда с готовностью помогали проложить наиболее безопасный маршрут и увидеть потенциальные риски. Оба производили впечатление настоящих профессионалов – железобетонных, вдумчивых и осторожных. Только глупые считали, что главное в рейдах – весело и безбашенно палить по визгунам огнем. Все они стали героями… посмертно. Умные относились к вылазкам, как к спецоперациям: тихо выполни свою задачу и вернись живым. Так поступал и Дэн. К этому стремился и сам Немец.

И сейчас, напряженно высматривая «Армату», мужчина недоумевал, что могло пойти не так. Казалось, у такого командира как Вершинин, все под контролем.

После нескольких часов в противогазе Рыжий не мог надышаться свежим воздухом. Не было минут слаще тех, когда ты только что вернулся из рейда. Живым. И впереди несколько недель спокойной жизни. Без риска, визгунов и смертельной опасности. Ребята стояли рядом, Михей и Пух курили, остальные тихо радовались возвращению. Однако все как один замкнулись и почти не разговаривали. Мысли неизбежно возвращались к Дэну, Игорьку и Димке, которые все еще плутали по заснеженной Москве. Успокаивало только одно – Армата визгунам не по зубам, следовательно, парни в относительной безопасности. Об Артеме думать не хотелось. Ушел, исчез, не первый и не последний. Впереди еще много потерь, обо всех сожалеть – душа порвется.

К этому времени вернувшихся обступили со всех сторон. Вопросы так и сыпались, и только Кристина не могла вымолвить ни слова, лишь жадно слушала. Фламмеры стояли чуть поодаль. Высокие, решительные, угрюмые, словно из другого мира. Из мира, где правит сила, кулаки и мужество, где пахнет огнем и металлом. И даже если под ухом рванет или взвизгнет, это не выбьет почву из-под солдатских ботинок. Одним небесам известно, как они справлялись, а главное, чего им это стоило. Ведь каждый выезд – испытание психики, нервов, риск на грани.

Они представлялись ей загадочными, инопланетными существами с модифицированным геномом. Сама бы она такое не выдержала. Так и сейчас, сердце все плотнее сжимали ледяные тиски. Где Дэн? Почему не вернулся? В тоне, каким солдаты отвечали на вопросы, ей отчетливо слышались замешательство и фальшь. Ребята что-то не договаривали. Это явно читалось в замкнутых лицах, нервозности, с какой они прикуривали сигареты, но главное – их взгляды. Опустошенные, горестные, они смотрели куда угодно, только не на товарищей.