Книга MAYDAY, страница 46 – Ксения Кантор

Внешность полковник имел под стать фамилии. На жестком лице горел зоркий, соколиный взгляд. Казалось, он простреливает насквозь, и любую фальшь выявляет еще на уровне мысли. Широкие кустистые брови тоже работали во благо полковника, стоило их сдвинуть, как оппоненты благоразумно отступали. В каждом его шаге, движении чувствовалась уверенность и стальная выправка бывшего СОБРовца.

Когда с гражданскими было покончено, пришло время навести порядок в рядах «армии». На руках Сокола оказалась такая «солянка», что впору было за голову хвататься. Среди солдат здесь оказались представители спецназа, несколько омоновцев, ВДВ, часть Кремлевского полка, и все они время от времени проявляли полную нетерпимость друг к другу, цепляясь, нарываясь и провоцируя разборки. Но довольно скоро даже самые строптивые солдаты смекнули, что Соколовский как стальной прут: прогнуть невозможно, а если отпружинит – берегись. Полковник проявил поистине железную волю, и после двух недель непрекращающихся истерик, неразберихи и стычек, жизнь в Кремле более-менее наладилась. Как долго это продлится, никто не знал, но одно было ясно наверняка – пока полковник у власти, все будет хорошо. Та уверенность, с какой Соколовский взялся за дело, помогла ему довольно быстро обрести союзников как среди военных, так и среди гражданских.

В Кремле он занял довольно просторную комнату под самой крышей Арсенала. До него в этом помещении, если верить фотографиям, работал церемониймейстер военных караулов и парадов. В другой ситуации сей факт вызвал бы у полковника гомерический хохот, но не теперь. Учитывая новое положение вещей, его мало что удивляло. И все же, чтобы хоть как-то реабилитироваться в собственных глазах, Соколовский приучил весь лагерь называть эту комнату Штабом. Звучало солидно и серьезно.

— Дневальный! – зычным голосом крикнул полковник.

Отхлебнув из стакана, мужчина скривился. Чай оказался ледяным. Заглянув в буржуйку, он обнаружил лишь крошечные головешки.

— Ядрена копоть! – выругался он в своей привычной манере. – Дневальный! – через секунду в двери показался худощавый паренек. – Дров принеси.

Поймав хищный прищур соколиных глаз, бедолага съежился как после контузии.

— Товарищ полковник, дрова закончились, – виновато сообщил он.

— Так иди достань! Скажи для Соколовского.

— Никто не даст, – невзирая на угрозу, сообщил дневальный и нервно сглотнул. – Дрова теперь дороже коньяка и сигарет.

— Ядрена копоть! Парень, принеси дров по-хорошему! – взревел полковник. – Как и где ты их достанешь, меня не волнует!

После грозного рыка парень испарился, а Сокол тем временем продолжал бормотать себе под нос: – как что-то нужно, так все идут ко мне, а как дров дать – дудки?!

К счастью, дрова вскоре нашлись, а вместе с ними в комнату пришло желанное тепло. Изрядно подобревший мужчина, махнул рукой и отпустил дневального. Но стоило приблизиться к карте, как густые брови снова сошлись на переносице.

На повестке дня – топливо для техники и огнеметов. Ни солярки, ни бензина, да чего там, закончился даже керосин и масло. Дальше тянуть нельзя. Загвоздка только в одном, кому доверить столь ответственное задание? Казалось, в этот момент на него смотрят три озлобленных пса – трусость, хвастовство и алчность. И Соколу предстояло убить всех троих одним выстрелом. Мало того что топливный рейд – сложная вылазка, с которой справится только сильная команда фламмеров, так еще командир должен быть максимально непредвзят, чтобы удержаться от соблазна присвоить половину добытого. Картину маслом добавляла зависть, ведь топливо – лакомый кусок, доверь одному, среди остальных начнется грызня. А потому выбирать надо с умом, крайне осторожно, взвешивая все «за» и «против».