Книга MAYDAY, страница 177 – Ксения Кантор

В голове промелькнула страшная догадка.

— На первом этаже я видела детские трупы.

Парень молчаливо кивнул, подтверждая ее худшие опасения. То были мертвые «крысеныши» короля, погибшие и не вернувшиеся с охоты. Кто-то раньше, кто-то позже.

Открывшаяся правда опустилась на плечи каменным саваном. Как парализованная, девушка смотрела перед собой и не могла пошевелиться.

Дэн стоял на стене и смотрел на заснеженную Москву в бинокль. Впервые за долгое время на складах провизии с избытком, дров и топлива тоже. В ближайшие пару-тройку недель выезжать в рейд надобности нет. И вроде радоваться надо, а на душе неспокойно. В каждую вылазку он надеялся, что, заслышав шум машин, двое беглецов покажутся. Одумаются и вернутся в Кремль. Не могли они далеко уйти. Девушка и мальчишка против армии зараженных, чудес не бывает. Наверняка прятались где-то неподалеку, хотели отсидеться. Но шло время, а они так и не вернулись.

Никиту он разговорил почти сразу. Нутром чуял, парень чего-то не договаривает. Так и вышло. После показательного изгнания сообщников Умара из лагеря, Дэн поставил ультиматум: если не расскажет, что произошло той ночью, отправится следом. Ведь из всей команды только мелкий присутствовал при бунте от начала до конца. Учитывая чувства к девушке, наверняка, первым делом кинулся спасать ее. В конце концов, парень признался во всем: и о произошедшем в лаборатории Дока, и о тайном проходе в туннели, и о платке, оставленном Кристиной.

Узнав правду, Данила не на шутку разозлился. Нет, не на Дока, а на глупую девчонку. Вместо того чтобы обратиться к нему за помощью, она решила бежать. Ну, не дура ли? Неважно, что стало тому причиной – гордыня, глупость или бравада. Она не имела права так поступать. Во-первых, бросила лагерь в разгар сражения, во-вторых, выставила его бездушным ублюдком. Неужели бы он не помог? И в-третьих, забрала с собой все карты, наплевав на оставшихся людей. А между тем, туннели могли пригодиться в будущем.

Одним словом, предательница.

С Крамаром тоже разговор вышел суровый. За убийство Дарьи, а также за похищение Кристины Сокол отлучил его от медкабинетов, навсегда запретив заниматься медициной и тем более разработками вакцины. И назначил дворником. Похоже, наказание окончательно подкосило ученого. С каждым днем он все глубже уходил в себя и все меньше реагировал на окружающих.

С момента побега брата и сестры прошел месяц. Примерно неделю назад Данила вынужденно признался самому себе, что скорее всего, оба уже мертвы. Несмотря на устойчивость к вирусу, они могли скончаться от ран или быть заживо сожраны визгунами.

Обида и злость миновали, осталась лишь горечь. Ладно, что теперь вспоминать, сбежала, сгинула, как тысячи других.

Надо думать о живых.

После тимуровского бунта и нападения в лагере осталось полторы тысячи солдат и тысяча гражданских, более четырехсот человек погибли. Немыслимые потери. Но жизнь продолжалась. Фламмеры выезжали в рейды, на кухню назначили нового повара, в добровольцы подались все жители, моложе сорока лет. Одно только изменилось. Сокол терял позиции. Его авторитет среди солдат был неотвратимо подорван. Нерешительность, с какой он отнесся к угрозе, чуть не стоило лагерю уничтожения. И гражданские ему этого тоже не простили. Повсюду слышалось роптание. Полковника терпели скорее по привычке, но по факту уже никто не воспринимал его всерьез. Неудавшаяся идея с вакциной, бредовые разговоры о переселении в Сибирь, тоже очков в его пользу не добавили. И выставляли скорее старым чудиком, чем здравомыслящим руководителем. Как такому доверять управление лагерем?