Книга MAYDAY, страница 105 – Ксения Кантор

Кабанчик спокойным голосом восстановил хронологию ночных событий. И даже когда полковник вновь принялся бесновать, распекая солдат за халатность, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Да, Виктор Алексеевич, вы во всем правы. Мы недосмотрели, – без тени сомнения признался он. Спорить и выгораживать свою команду не было смысла. – Но могу сказать точно, это был спланированный поджог. Кто-то заранее принес в здание канистры с топливом, а ночью, дождавшись, когда все жители уснут, поджег.

Кинув испепеляющий взгляд на собравшихся, полковник пытался справиться с новой вспышкой гнева. Умар был здесь же и ничем не выказывал беспокойства. Задержав на нем взгляд особенно долго, Сокол встал во главе стола.

— Вот что, соколики, – процедил он, – даю вам сутки на поиск виновных. В лагере повсюду есть глаза и уши, опросите людей. Наверняка кто-нибудь что-нибудь видел или слышал. О результатах доложишь завтра, – последнее адресовалось Кабанчику.

Приложив неимоверные усилия, полковнику все же удалось справиться с бушующими эмоциям. Сдержанно мужчина поинтересовался:

— Кто-нибудь знает, сколько раненных в лагере?

Четкого ответа не последовало. У каждого в команде были пострадавшие, но сколько их всего, никто не знал.

— Дневальный, – в ту же секунду в дверь просунулось мальчишеское лицо, – позови кого-нибудь из докторов!

Пока мальчишка бегал, полковник быстро раскидал обязанности между собравшимися, строго настрого наказав все сделать в самые короткие сроки.

Вскоре на пороге показался Крамар.

— Приветствую, уважаемый, – мрачно изрек Сокол. – Присаживайтесь.

Мужчина поблагодарил и опустился на свободный стул. Окинув беглым взглядом солдат, он отметил, что те даже не успели сменить одежду. В кабинете стоял устойчивый запах гари.

— Доложите о пострадавших, – спокойно попросил полковник.

— У восьми солдат переломы. Травмы довольно серьезные. На ближайшие полгода они точно выбыли из строя. Так что есть смысл искать им замену. У остальных ушибы, ожоги и отравление угарным газом. Тяжелых пациентов – около двадцати. Остальные поправятся через две-три недели, – закончил он.

— Как обстоят дела с лекарствами?

— Медикаменты на исходе. Если есть возможность раздобыть хотя бы бинты и левомицетиновую мазь, было бы хорошо, – ответил Крамар и устремил вымученный взгляд на Сокола. – Хуже всего с антибиотиками. У многих солдат довольно серьезные ожоги, боюсь, как не было заражения. Но я понимаю, сейчас не самое подходящее время. А потому не настаиваю. Попробуем обойтись тем, что есть в больнице.

Последние слова, казалось, сильно удивили начальника лагеря. Обычно доктора только и делали, что ныли: привезите нам то, привезите нам се, им вечно чего-то не хватало. То лекарств, то книг, микроскопов и еще бог знает чего. А теперь вдруг – обойдемся своими силами. Надо же, оказывается, и у ученых есть совесть!

— Значит, рейду до Боткинской быть.

Все еще не веря своим ушам, Крамар ошарашенно уставился на полковника. Понимая, чем вызван ступор, Сокол снисходительно заметил:

— Ясно же, людей надо лечить. Док, вы можете вернуться в больницу, уверен, там еще много работы. Завтра утром жду вас у себя. Надо обсудить рейд.

Промычав слова благодарности, посетитель поспешил убраться из кабинета, пока главный не передумал.